Шрифт:
Пират нависает надо мной и вглядывается совершенно здоровыми и целыми огромными черными глазами.
– Все в порядке, милая? – вглядывается в меня любимый муж.
– Да, твоя фантазия, это конечно, отпад! Никогда еще так бурно не кончала в круизе!
– Да, уж, стонала на весь лайнер! – ухмыляется супруг. Но я не мог закрыть тебе рот, слишком уж сладкое лакомство тут у меня было! Идем ужинать?
– Да мне стыдно выходить из каюты… - краснею я.
– Давай, потом продолжишь ублажать своего Джека! – многообещающе играет бровями любимый.
Это мы еще посмотрим, кто кого ублажать будет, пленная рабыня огромного злого пирата, или огромный злой корсар свою добычу!
Глава 7
ТВОЙ ЛЮБИМЫЙ КОНЮХ
Схватить бы ее за горло! Развернуть бы к себе, властно зажать рот ладонью, чтобы не рыпалась никуда! Или к вон той стойке привязать! А потом бы задрать ей юбки, содрать панталоны, да всадить звенящий х*р по самые я*ца!
А звенит он у меня и стоит уже долгое время. На нее реагирует. А она как на зло околачивается рядом! «Ах, какие у тебя мишутка, кони! Какая грива! Какой хвост!»
Какой я нахер тебе мишутка? Да я старше тебя лет на десять, курва ты аристократская! Еще и как назло платья свои шелковые разоденет, корсетом затянется, а сиськи все наружу вываливаются! Мелкие, поди! Знаю я этих баб! У самих пшик в лифе, а так затянут, что третий размер намечается, не меньше!
И надуханится всегда! Аж лошади чихают! Ну вот чего духанится в конюшню, а? Нет, я понимаю конечно, что запала на меня. Мне это даже льстит! Что свои духи французские щедро расходует на поход ко мне каждый раз! И запах такой, что аж все поднимается. И настрой, и что пониже настроя! Так даже розы в саду не пахнут! Подозреваю, что запах ее чистой кожи вообще улет. Афродизиак. Вот. Хорошо, что штаны широкие. Скрывают все это непотребство, что там творится.
Вот и сейчас зашла, стерва! Глазки в пол, на щечках румянец, потупилась, словно целочка-невредимочка. Прямо застеснялась вся! А все потому что рубаха у меня расстегнута – облился когда коня поил. Домотканая ткань рубахи прилипла к коже, обрисовав каждый бицепс, каждую мышцу моего тела. Ну да, я накаченный. И здоровый. И не из-за баб я таким себя сделал. Работаю потому что от зари до зари. Пашу аки вол. Попробуй коня подковать, или остановить на скаку! А еще впрягать и распрягать! Да мало ли мужицкой работы у меня, где только такой здоровяк как я справится?! Задохлику рядом с лошадьми не место!
Бабы конечно в восторге от меня. Всех крепостных пережарил, кто давал и кто сами раздвигали ноги. Не, ссильничать бабу, это не мое! Того и гляди чтобы самого не ссильничали! И лизали, и в рот брали, и все это с неописуемым восторгом! Ну а на кого еще по ночам визуа-ли-зи-ро-вать? Тьфу слово е*анутое какое! Мужик в деревне совсем измельчал, вот и писаются кипятком от меня! А особенно барыня эта!
– Мишутка, ты вспотел? – не поднимая глазок барыня тихо прячется за конем. Хочет ведь. Стерва! Хочет и молчит. Стесняется. Воспитание ей видите ли не позволяет с конюхом быть! А хороша! Ох, опять пробудила меня. А что? Вроде барин далеко. Никто в этот час сейчас в конюшню не зайдет. А нам много времени не надо. Раком поставлю и отдеру. Сама рада будет! Иначе зачем ходит сюда?
Отставляю ведро, и иду прямиком на нее. Рубаха расстегнута. Разит от меня небось, но звиняйте, не на императорском балу, а в конюшне пашу!
Кладу ей властно руки на тонкий ее стан, прижимаю к себе. Ах сердечко бьется быстро! А грудь вздымается часто-часто!
– Мишутка, ты чего? – а голос какой, низкий, хриплый.
– Хочется потрогать? – насмехаюсь над ней. – Так потрогай!
Беру ее беленькую узкую ладошку, приставляю к своей волосатой груди. Барышня красная, точно помидорка. Ей лет двадцать, точно знаю. Но мужика настоящего еще не нюхала!
– Нравится?
– Ты сильный, мишутка! – она нежно гладит меня по соскам, и неуверенно спускается к пупку.
– О да! Я еще и выносливый! Хочешь его увидеть?
– Кого? – делает вид недотрога, что не поняла.
Вместо ответа я хватаю ее дрожащую ладонь и кладу на себя, прямо через штаны. Сжимаю его ее рукой. Там все давно набухло и колом стоит, твердое.
– Ого! – она сжимает его и начинает поглаживать.
О да, вот так! Только через ткань совсем не то. Беру ее за загривок, тяну в низ.
– Мишутка, ты что делаешь? – голос испуганный, а в глазах интерес. Глаза так и горят увидеть перед собой все мое великолепие.
– Сейчас увидишь! – многообещающе рычу я. – Приспускаю штаны, отпуская на волю всю свою длину.
– Ох… - она не в силах сдержать возбужденный стон.
– Поцелуй меня! – требую.
Она берет его в свои нежные трепетные пальчики. Осторожно целует вершину. Я сейчас озверею. Еле сдерживаю себя, чтобы не насадится на ее пухлый ротик. Да! Именно так! Так и ложно быть! Молодая красивая барышня стоит перед конюхом на коленях и ублажает его как самая настоящая портовая шлюха!