Со смерти бабушки она ни разу не открылась. Бабка при жизни не подпускала внучку к книге, а после смерти и сама книга в руки Ижее не давалась. Надеялась травница, что если что-то очень нужно будет, то поделится ведьминская книга знаниями. Ошиблась. Не открывалась книга, хоть плачь!

Ижка бросила наследие бабули в сундук и хлопнула крышкой.

– Мняю! – недовольно отозвался Малек.

– Сама не знаю, чего она! – проворчала Ижея и резко поднялась на ноги.

Лучше всё же по дому порядки навести. Может, что в голову умное придёт.

Чёрный пёс получил прокисшего молока с хлебом. Чёрная коза – травы и веников из клена. Чёрная курица, единственная и исправно несущая одно яйцо в день – кружку пшеницы, на которую тут же слетелись воробьи. Ну и коту попало и воробья, и молока парного. Самой бы перекусить, но только и всего – сорвала грушу на ходу и так, бегая и метушась, её и сгрызла.

В печи потрескивал огонь – тёплый, родной, спокойный и ласковый. Ижка смотрела, как он прыгает с ветки на ветку и сильнее становится, и думала о том, что сама она без знаний не только сильнее не станет, а совсем погаснет.

Раненый застонал, и Ижка вскочила, захлопотала, лоб потрогала – жар небольшой, отвара дала макового – спать будет. Пусть спит. Отсыпается и сил набирается. Откинула одеяло – повязка чистая, но сменить надо. Позже немного. Как опять проснётся.

И только вроде успокоился, снова уснул крепким сном, как в окошко постучались.

– Ижеюшка! Голубушка! – скорбно, чуть ли не умоляя, протянули под окном.

Ижка бросила неуверенный взгляд на чужака и выбежала во двор, накрыв голову платком.

– Что случилось? – спросила девушка, по пути прихватив упирающегося кота.

Тот тут же показал свой характер, впившись когтями в руку, но после осознал и прижался к хозяйке, словно прощения просил.

– Ой… Ижеюшка, беда, - запричитала тётка Тирена. – Беда случилась. Адрушка… паразит малый… полез… - тётка замялась, явно не желая сдаваться так, сразу, с повинной. – Чур один и знает, где его носило.

Чур знал ли, а Ижка прекрасно знала – у неё в сарае и был Адрушка, опять козу отвязать норовил.

– И что?! – отпустив замурлыкавшего, пригревшегося кота на землю, спросила девушка, потянувшись за своей сумкой.

– Ой-ёй! Упал, ногу разодрал – ночь в горячке…

– Почему ж ночью не прислали никого?! – тут же строго нахмурилась травница.

– Т-так… - замялась Тирена. – Пытались. Но у тебя тут никак колдовство творилось. Светлячков зелёных – тьма просто! Не подступиться. И только во двор ступишь, а все со двора. Может, заговор какой наложила, сама не зная?

Ижка наложила?

Девушка оглянулась на свой дряхлый домик и поморщилась. Как так можно – заговорить дом и не помнить о том, как заговаривала?

Но травница вздёрнула подбородок и кивнула:

– Страшно одной в пустом доме! – коротко отрезала она.

– Вот потому не заговаривать надо, а замуж…

– Ваш Адрушка там как, тётенька? – совершенно не смутившись, что перебила старшую женщину, спросила Ижка.

– Ой, - всплеснула тётушка в ладоши, - плохо он! Совсем плохо! Не стой! Идём уже…

Ижка вздохнула и, перекинув через плечо сумку, бегом побежала вслед за тётушкой Тириной.

ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

Уже далеко за полдень Ижка вернулась домой. Усталая, едва держащаяся на ногах и немного рассеянная, она покормила живность и только после вспомнила, что сама ни куска хлеба с самого утра во рту не имела. И всё не потому, что Адрушка очень плох, а потому, что и корова захромала, и куры третий день не снеслись, и это точно сглаз, а кому как не Ижке положено знать, что от сглаза сделать надо!

А по дороге обратно встретилась заботливая баба Ялга, а потом тётка Валена вспомнила, что так соседку ни за кого и не сосватала. Ещё и пока горло мелкой Илленке смотрела, соседский пёс стащил пироги, вручённые тёткой Тириной за работу.

В общем, домой Ижка пришла злая, хоть на цепь вместо Шустрика сажай.

Белёна, словно знала, что хозяйка не в духе, сегодня для разнообразия решила смирно жевать не соседскую, а свою капусту и свёклу, а Малёк сидел на пороге ровно там, где хозяйка его оставила, уходя. И только Шустрик, как ни в чём не бывало, вилял хвостом и тонко тявкал. Да, Ижка бы точно лучше него нынче залаяла.

Но только переступила порог, как замерла. Тревога ледяной водой окатила. Чужак, опираясь на локти и чуть поднявшись, смотрел прямо на входную дверь с таким выражением, словно ему дух с того света явился, дабы через мост между мирами провести. Бледный, дышит, словно весь лес от края до края пробежал, одеяло сползло, открыв голую грудь и красное кровавое пятно на белой повязке, и едва же держится, но…