– Выпей! Это поможет тебе продержаться несколько часов, пока ты не выведешь нас на их след. Хочешь, тебя привяжут к седлу?

– Не нужно, - отрицательно мотнул головой гонец и припал губами к пиале.

Пока он пил, Мирт прикинул: на сколько опередили его люди Имама? Гонец добирался до стоянки отряда не менее десяти часов. Еще около суток потеряно в городе, где захватили добычу. Следует добавить к этому еще минимум половину суток на разные задержки и проволочки. Итак два дня. Много! Даже догнав людей Имама в песках сразу по ним не ударишь: придется кружить и выжидать удобный момент. Однако стоит ли гадать и зря терять драгоценное время?

Через полчаса несколько десятков до зубов вооруженных всадников на отличных лошадях покинули маленький бедный кишлак и устремились в ночь. Впереди на рыжем высоком жеребце мчался Мирт. По одну сторону от него скакал Хамид, а по другую - гонец. Когда селение осталось далеко позади и под копытами коней поднялась пыль дикой земли, вольные всадники затянули боевую песню:

На них звенят серебряные монеты.

Наши кони бегут туда, где опускается солнце.

Если твоего коня обременяет золото, сожги его!

Пусть душа твоя будет свободна...

Спустя пять дней после встречи с Мирадором нотариус отправился в публичный дом под игривым названием «Добрый вечер». Часы показывали одиннадцать утра, а заведение начинало работу в семь, однако это ничуть не смущало мсье Фиша. Прекрасно осведомленный о здешних порядках, он не стал ломиться в закрытые парадные двери: правовед обошел здание и проник в него с черного хода. Пытавшаяся преградить ему дорогу пожилая неопрятная консьержка, получив подачку, тут же исчезла, и Эммануэль поднялся на второй этаж.

Очутившись в длинном узком коридоре, в который выходили двери комнат «девушек», он отыскал тринадцатый номер и постучал. Никакого ответа. Мсье Фиш постучал снова, уже громче, и услышал в ответ пожелание немедленно убираться по известному ему адресу, высказанное хриплым женским голосом. Но это ничуть не смутило настойчивого правоведа.

– Жюли, солнышко!
– проворковал он.
– Открой детка. Это Эммануэль.

– Да хоть сам английский король! Какого черта?

Тем не менее дверь приоткрылась, и выглянула смазливая девица с опухшим лицом. Ее белокурые волосы украшали папильотки из газетной бумаги, а круглые белые плечи покрывал несвежий пеньюар.

Эммануэль просунул в щель носок башмака, чтобы красотка не вздумала захлопнуть дверь перед его носом и одновременно сильно нажал на нее плечом. Его маневр увенчался успехом: мсье Фиш проник в будуар кокотки.

– Скотина!
– громко взвизгнула Жюли.
– Что тебе надо? Я закричу!

– Тихо!
– Нотариус попытался зажать ей рот, но она укусила его за палец. Тогда Эммануэль схватил ее за горло и прошипел: - Заткнись, или я сверну тебе шею! Где Шарль?

– Откуда я знаю?
– просипела проститутка, тщетно стараясь угодить коленом в пах юриста.

– Лгать нехорошо.
– Мсье Фиш сердито встряхнул ее, как тряпичную куклу.
– Где Шарль?

Почувствовав, что кто-то появился у него за спиной, Эммануэль шарахнулся в сторону, но не удержался на ногах и повалился на пол, увлекая за собой отчаянно отбивавшуюся Жюли. Над их головами просвистела дубинка - на счастье нотариуса, нападавший промахнулся.

Увидев над собой полуодетого поджарого смуглого человека, замахнувшегося дубинкой для нового удара. Эммануэль выпустил кокотку и завопил:

– Шарль! Это я, Шарль!

Нападавший, как ни в чем не бывало, сунул дубинку под мышку и протянул мсье Фишу руку, помогая подняться. На Жюли он не обратил внимания.

– Я думал, приперся какой-то легавый.
– Шарль подтолкнул приятеля в смежную комнату и бросил подруге: - Добудь нам бутылочку: в горле пересохло.

– Иди ты...
– Жюли на четвереньках доползла до дивана, легла и моментально провалилась в сон.

В смежной комнате Шарль Рико, почесывая мускулистую грудь, равнодушно поинтересовался у нотариуса:

– Чего тебя принесло в такую рань? Я только ночью приехал.

– Скоро полдень!
– Эммануэль вытащил часы, щелкнул крышкой и поднес циферблат к самому носу Рико.
– И у меня важное дело.

В сонных глазах Шарля мелькнуло подобие заинтересованности, но тут же пропало. Он пошарил за кроватью и вытащил початую бутылку вина. Посмотрел на свет, сколько осталось, и хотел припасть губами к горлышку, однако мсье Фиш одной рукой отвел в сторону бутылку, а другой показал Шарлю листок бумаги с нарисованной на нем пучеглазой рыбой.