Камиль молча установил оборудование и медленным шагом, снимая на ходу рубашку, двинулся в сторону меня. Его чёрные бусины во мраке комнаты искрились хищным блеском, мускулы под загорелой кожей перекатывались с каждым его движением, притягивая к себе взгляд. Немного подняв глаза, увидела на его плече какой-то узор, заканчивающийся на середине шеи.

— Что ты делаешь, зачем здесь это? — еле выдавила из себя, кивнув в сторону видеокамеры, и сильнее вжимаясь в стенку с каждым его шагом.

— Тебя разве не предупреждали, что меня надо слушаться? — процедил с притворной лаской в голосе, схватил меня за лодыжки и резко потянул вниз. — Это камера, — снова этот ледяной спокойный голос. — Чтобы ты больше никуда не думала бежать, иначе интересное кино, с твоим участием в главной роли, увидят все, кому не лень, — произнёс бархатным голосом, нависая надо мной на вытянутых руках. — Вообще, я против таких грязных методов, но ты меня вынудила.

— Какое кино? — прошептала я, задыхаясь от ужаса и отказываясь верить в свои предположения.

— Как я тебя трахаю, — прорычал в ответ, и молниеносным рывком перевернул меня на живот.

Дальше всё происходило с такой скоростью, что я не успевала соображать, что происходит. Царев приподнял мой зад, пуговица на джинсах отлетела, сами джинсы били стянуты на половину, футболка с треском разорвана, хотелось кричать, но слёзы обиды комом застряли в горле, не давая даже пикнуть. В момент, когда Камиль сорвал с меня лифчик, реальность снежной лавиной обрушилась мне на голову, и я начала брыкаться, пытаясь вырваться из его лап, за что получила обжигающий звонкий шлепок по заднице. Из глаз брызнуло, громко зарычала и стиснула челюсть.

— Непокорная, да? — услышала его бархатное урчание над своим ухом. — Так даже интереснее.

Одной ладонью схватил меня за руки, заставляя вытянуть их вперёд и сильнее прогнуться в пояснице, и привязал их моим лифом к металлическим прутьям изголовья кровати, лишая возможности двигаться или перевернуться.

— Так то лучше, — самодовольно произнёс Камиль, взяв меня за обнаженные бёдра и приподнимая мою задницу выше.

Дальше, как в тумане, услышала звук расстёгивающейся пряжки ремня и молнии.

— Пожалуйста, не надо, — проскулила я, утыкаясь лицом в белоснежную подушку.

— Поздно, — прогремел Царёв и одним рывком вошел в меня, выбивая из груди громкий вскрик.

— Вау, — удивлённо, выдал он, проталкиваясь всё глубже. — А когда это ты намокнуть успела, м? — намотал мои волосы на кулак, заставляя запрокинуть голову назад, а второй рукой сжал до боли ягодицу.

Сил сопротивляться уже не осталось. Да и какой уже в этом толк? Тихонько поскуливала от обиды, роняя на кровать солёные капли. Как это мерзко, грязно, но самое ужасное, что это почти тоже самое, что я каждый день испытывала дома. Меня снова берут силой, не спрашивая моего мнения. С одной лишь разницей, и эта разница дико пугает. Я действительно чувствую, что возбуждена. И это не нормально. Меня насилует какой-то зверюга, а я чувствую, как по моим ногам стекает моя же смазка. Это какое-то извращение, кажется, у меня проблемы с головой. Хотя головой, я наоборот хочу, чтобы это как можно быстрее закончилось, только вот тело играет против меня.

— Я забирал бонус, а похоже, выиграл джек-пот, — рычал Камиль, вдалбливаясь своим каменным стояком, внушительных размеров, в моё лоно и выбивая из меня хриплые стоны. — Очень хорошая девочка, — прошептал он, за чем последовал громкий хлопок по моей пятой точке.

Зажмурилась от жгучей боли, стараясь сконцентрировать на ней своё внимание, но сладкая нега, которая предательски разливалась внизу живота, была сильнее.

С каждым толчком Царёв двигался во мне всё глубже и резче, он до боли впился в мои бёдра, насаживая меня на себя до упора. Больше не могла сопротивляться животным инстинктам и расслабилась, чувствуя, как моя киска начинает сжиматься вокруг его члена. Без сил рухнула на подушку, содрогаясь всем телом и покрываясь мурашками.

— Да, сука, — издал грудной рык Камиль, и выскользнул из меня, изливаясь горячей струёй мне на попу. — Красотка, — легонько шлёпнул меня по заднице, навалился мне на спину своим голым торсом и начал развязывать лифчик, который служил в роли наручников.

Перевернулась на бок и зажмурилась, содрогаясь в беззвучных рыданиях. Чувство отвращения к самой себе захлестнуло меня с головой. Спустя минуту раздался стальной голос.

— Спокойной ночи. Ванная с туалетом здесь есть, — захлопнул дверь, и я услышала звук закрывающегося замка.

На удивление, спала я мёртвым сном, даже не знаю, сколько прошло времени, но когда открыла глаза, на улице во всю слепило солнце. Несколько раз моргнула, возвращаясь в реальность и пытаясь восстановить события. Как только ко мне пришло осознание произошедшего, сердце рухнуло куда-то в пятки. Резко подскочила в кровати и уткнулась носом в огромный букет белых пионов, в котором лежала какая-то записка. Ничем не обоснованный страх, не давал мне протянуть руку и прикоснуться к этим чудесным цветам. Резко пришло осознание того, что я полностью раздета и укрыта безумно мягким персиковым пледом, хотя вчера отрубилась в остатках одежды, и никакого пледа в помине не было. Спустя пару минут, когда любопытство всё-таки взяло верх над страхами, достала из букета записку и развернула. «Прости за излишнюю грубость, но впредь советую меня не злить. К.», было написано на белой бумаге красивым, почти каллиграфическим почерком. Может, он психически не здоров? Или у него раздвоение личности? Ну не может нормальный человек за одну секунду из разъярённого животного превращаться в галантного мужчину, и обратно. Нужно как то жить с этим и думать, как найти выход.