— И вот еще что, — Гус кинул на кровать свернутую в трубку карту и несколько угольков, от которых на одеяле остались черные пятна. — Тени будут должны тебе за эту Книгу. И этот хмырь, полковник, тебе тоже что-то там обещал. Поэтому сделай так — требуй охрану, езжай на остров, и пусть там ваши шаманы делают с этой гадостью что хотят. Это единственное, что я могу тебе посоветовать. Ладно. Забудем, да? Карты.

Карта Фристады и окрестностей поражала воображение кривизной линий, нарушенным масштабом, о котором Гус явно не задумывался, когда рисовал, а еще посередине виднелось плохо затертое жирное пятно. Похоже, пока он чертил угольком границы города, на бумагу шлепнулся кусок мяса, и я была бы не я, если бы Гус его после этого не съел.

— Смотри, — сказала я. — Восставшие были здесь — в форте Флинт, около Каирнов их собралось больше всего, но я не видела сама, а только со слов Аттикуса знаю. Еще Храмы Единого в Грейстоуне и около…

— Площади со сломанным фонтаном здесь, — перебил меня Гус, лихорадочно тыкая угольком в карту, отмечая примерные точки. — Я жил одно время на той улице, и, кажется, до сих пор не забыл дурацких песен о славе Единого, сожри его какая-нибудь задница. Аскеты хоронят своих братьев в склепах и на специальных кладбищах, если братья из семей попроще. А из открытых гробов выбраться куда легче, чем откопаться. Не забывай про хохотунов — они вообще никуда не направлялись, сидели в «Колючке» как миленькие. Это мы пришли и испортили им вечеринку.

— И хорошо, — ответила я, поежившись, очаг прогорал и становилось холодно. За окном начало лета, но Фристада всегда преподносила неожиданности, и прошлая ночь не была исключением. — Иначе вот кому-то был бы сюрприз так сюрприз. — Я попыталась всмотреться в кривые линии и непонятные надписи и хоть что-то в них разобрать. — Мы засекли минуталей в пещерах под городом, и вроде бы они там живут, я также видела, что они прячутся в канализации. Но мне показалось, что именно прячутся… от бойни.

Гус согласно хмыкнул.

— Самуэль говорил, что один восставший с Козлиных болот плыл в сторону рыночной площади или Грейстоуна. Хоть убей, не понимаю, почему туда, в конце концов, в той стороне еще Эрмет есть.

— Но он не на побережье, — возразил Гус. — Зато все остальные кварталы рядом с морем, так что мы можем думать на любой из них. Ладно, ткнем здесь. Эх, кошечка, смотрю я на карту и думаю, сколько красивых мест я тебе не показал! Но какие наши годы. Сбежим? Как в старых добрых слезливых книжках.

— Иди в пень, Гус, — ласково попросила я и попыталась отвесить шутливый подзатыльник, но он увернулся с легкостью горной козы и расхмыкался. — Сосредоточься на картах. Мы не знаем, откуда полезли минутали…

— Помню один ход из их подземелий, он ведет как раз к началу болот, так что теперь знаешь. Но ты подумаешь? — весело оскалился он. — Мне нравится мысль быть сожранным тобой в самом романтичном месте на свете.

В конце концов я отобрала у него уголек и сама нарисовала точку. Но выходила какая-то бессмыслица, и я пожалела, что не узнала, где появлялись восставшие до того, как я вернулась в город — будь информации чуть больше, результат оказался понятнее.

Нарисованные стрелки, все до единой, вели в город — не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы это увидеть. Книга всегда скорее всего находилась во Фристаде — я так думала, Гус вторил мне, а Аттикус как обычно заговаривал зубы.

— Не сходится, Гус, — сказала я, почесав шею и понадеявшись, что это от нервов, а не от разных существ, населяющих эту кровать. — Если они идут на зов Книги, то почему идут на поверхность? Знаешь, я пыталась сама следовать этому зову…

— И что? — насторожился Гус.

— Ничего. Ну… — я вспомнила, как бродила по городу. — Я так и не поняла. Потом увидела Вольфганта, и мне стало уже не до этого. Но у меня есть версия, что в ту ночь они вылезли либо за Вольфгантом, либо…

Я опять запнулась. Твари шли не на зов Книги, а по следам Вольфганта, это вполне вероятно. Он им, как собакам, обещал мозговую косточку за послушание. Что в итоге он их надул и сам стал сей косточкой, было уже деталями.

— Видишь это все? — я ткнула пальцем в карту. — Они словно стекаются в центр. А потом уходят и все. Прятать Книгу в городе — полное безумие, если Вольфгант знал о Тенях. А еще о ворах, Аскетах и страже, и про них-то он просто не мог не знать. Твари где-то во Фристаде и одновременно во Фристаде их нет. Они вылезают, заметил? Открывают ворота... То есть нам кажется, что они открывают, но что если им, напротив, открывают выход стражники и Аскеты?

Гус смотрел на меня с невинной мальчишеской улыбкой, которая гасла, стоило моей мысли проникнуть в его сознание.

— Хочешь сказать, что…

— Столько стрелок, и все стекаются к центру города. Их манит Книга или то место, где безопаснее всего? Может, они бегут не на зов Книги, а от нее? Да, там, на границах, волнения, но кто сказал, кроме Теней, что Книга приманивает эту дрянь?.. Они не спешат присоединиться к Раскалю, может, боятся его, может, они и сами ему не нужны. У меня впечатление, что они просто прячутся. У тебя такого впечатления нет?