– И что это было, поясни? – с интересом осматривая Фиатову труху, спросил он.

– Ты зачем тут стоял? – прошепелявил таксист.

– Я – что? – переспросил мужик и посмотрел на таксиста по-новому. Как на диковинный цветок-кароед.

– С-стоял, – задергался тот.

– Я? Стоял? Да так, как я от тебя драпал, не драпали даже фашистские войска зимой сорок пятого, – с неожиданной поэтичностью высказался мужик. – Но от тебя не скроешься! Снайпер!

– Бред какой-то, – схватился за голову водила. Мужик из иномарки в силу своего размера был спокойный, как медведь в лесу и добродушный как вышибала.

– С деньгами расставаться легко умеешь? – со всем возможным дружелюбием спросил мужик. Железные нервы! Таксист осмотрел округу. Округа была тиха и пуста. Я прилетела под вечер, так что из области в город стремилось попасть не так уж и много людей. А те, кто ехал, с интересом осматривали нашу ДТП и мирно катил восвояси.

– У меня с собой мало, – вздохнул он.

– Ну, я не против ГИБДД, – одобрил сговорчивость мужик. – Официоз – тоже штука правильная. Будешь отдавать постепенно.

– А что делать мне? – подала голос я. Они оба обернулись и посмотрели на меня, точно я была неожиданно материализовавшимся привидением.

– Детка, а ты тут откуда? – с такой радостью и радушием улыбнулся мужик, что меня всю передернуло.

– Я еду на этом такси! – гордо сообщила я и отошла поближе к машине. На всякий случай.

– На этом такси ты уже приехала, – заверил меня он. Я была с ним согласна.

Ловля другого транспортного средства ночью на морозной русской трассе заняла у меня полчаса. Поймалось только что-то жуткое, сделанное еще в доисторический период. Если бы я не отморозила себе ноги-руки, а заодно и последний ум, я бы никогда не села в Жигули-копейку, с дверьми, которые надо было захлопывать по десять раз, без подголовников, зато с кавказским трудягой за рулем. Он был перемазан в земле, одет в ватник и соблаговолил перехватить мои тридцать баксов между рейсом за картошкой после капусты. Следы транспортировки овощей были в машине повсюду. Мои чемоданы числом три штуки были за секунду вываляны в земле и луковой шелухе, а я сама была обкурена дешевым «Дукатом» до полного одурманивания.

– Прыэхалы, дарагая! – воздел палец к небу мой спаситель и забрал деньги. Я с замиранием сердца открыла скрипящую дверь машины и осталась стоять около родных стен.

– Господи, наконец-то я дома! – воскликнула я, перетаскивая чемоданы в подъезд. Неужели жива? Вот так-то! А в Вашингтоне никто бы так дешево не отделался. Дверь на тугой реактивной пружине все время норовила долбануть меня по ногам, но я не поддавалась на провокации и успевала сделать ногой что-то типа «Кия!». Дверь со стоном отлетала обратно наружу, а я втаскивала следующий чемодан. Заплеванный подъезд, придурки-водители, холод, пробки и перебои с горячей водой – как же мне всего этого не хватало! Все это так мило, близко, знакомо! Да разве можно найти место на земле, где я смогу с такой легкостью переносить любой идиотизм и бредомаразм. Нет, мне положительно надо жить только в России.

– Господи, Катя? Ты тут откуда? – щурясь от яркого света, уставился на меня Ромка.

– Ромка! Ромочка! Я вернулась! – визжала от восторга я. Он как всегда флегматично помог мне заволочь чемоданы в комнату и предложил чаю. Интересно, как это у него получается, предложить чай так, словно я никуда не уезжала, а наоборот, недавно выходила за печеньем. Мы напились чаю, потом он притащил бутылку вина, потом пришла какая-то обалденно красивая девица и стала умолять Рому не бросать ее.

– Кто ж тебя бросает? – снисходительно кивал ей братик. – Сказал же, позвоню!

– Когда? – рыдала девица. Никогда не пойму, чего интересного находят девушки в моем безалаберном братце. Такая кукла, могла бы кружить голову олигархам, а нет же, сидит у нас на кухне и портит облик краснотой и припухшими веками. Впрочем, кружить голову олигархам не так и весело.

– Ну, а как тут вообще? – сально подремывая и мурлыча от удовольствия, поинтересовалась я.

– Вообще тут сложно. Мама уверена, что ты там, а ты тут. Это сложно! – размахивал руками для наглядности Ромка. Мама?!

– Странно, – вдруг поймала себя на мысли я.

– Что странно? – поднял на меня выпившие глаза Рома. Девушка успокоилась и наслаждалась Ромкиной рукой на своем бедре. Прямо секс-символ какой-то, а не противный младший братец.

– Что-то как-то мне все равно, как на это отреагирует мама! – с удивлением обнаружила я.

– Может, температуру померить? – с сочувствием предложил Рома.

– После всей этой кутерьмы мама кажется таким малюсеньким неопасненьким злом. Даже не злом с большой буквы З, а так… злюшечком!

– Не говори «Гоп», – посоветовал мне Рома перед тем, как под лапку повел девицу в свою комнату. Я подумала, что надо бы ему жениться, раз уж такая красотка спит и видит составить его счастье. А потом я подумала, что никогда в жизни я еще не думала, что для кого было бы надо!

– Нет уж, ни за какие коврижки! – сама себе поклялась я. Пусть Ромик хоть роту девиц водит, я не суну даже кончик носа. Ему самому видней. А мне бы разобраться со своими делами.

Между тем, дел было немало. Хорошо, конечно, расслабляться в теплой родной кровати, когда у тебя в углу стоят три чемодана с одеждой, а на карточке лежит пять тысяч долларов «на необходимые расходы». Но надо немедленно отдать деньги за билет. И надо немедленно подумать, как жить дальше, а то, не приведи Господи, опять найдется кто-то, кто подумает за меня. Тогда или снова станут замуж выдавать, или устроят на работу, от которой я сломаю челюсть. Из-за частой зевоты. Я встала с кровати, умыла морду лица и набрала Римкин номер. То есть, рабочий телефон, который до сих пор помнила наизусть.