– Пятьдесят пять. И думаю, что это не надолго. Давайте кушать? – схватилась за спасительную соломинку я. Тяжелые минуты молчания, до того, как принесли поднос с кучей эстетичных суши и роллов, мы заполняли, тыкая в рыб под стеклом столешницы. Я была в полном недоумении. Неужели это и есть акклиматизация? Я что, совсем отвыкла от общения с нормальными живыми людьми?

– Ты к нам надолго? – вдруг вывалила на меня вопрос Лиля. Я поперхнулась куском креветки и стала долго и без особого эффекта откашливаться. Вопрос меня привел в полный раздрай. Надолго ли? О чем она?

– Я же уехала навсегда, – выдавила я сквозь кашель. Лица подружек перекосило.

– Как навсегда? – удивленно спросила Таня Дронова. Она единственная вела себя более менее адекватно и не отводила глаза в сторону. Римма методично употребляла рисовые изделия и старалась на меня не смотреть. Анечка краснела и пила саке.

– Так, – растерянно развела руками я. – Вы же это и так знали.

– Мы? – с сомнением осмотрела меня заново Лиля. – Мы только и знали, что ты собираешься прилететь. Когда-нибудь.

– Что за маразм, – вырвалось у меня. – Я же звонила. Римма? Ты что, молчала как глухонемая рыба?

– А что я должна была рассказывать? – вдруг с вызовом клюнула меня она. Что это она все время клюется?

– Ну, о том, что мне там было плохо. Что я собирала деньги на перелет. Как я тебе по чужой карте звонила.

– Ты не выглядишь женщиной, которая собирала деньги на перелет. И вообще, из Америки никто по доброй воле не улетает. Тебя что, депортировали? – неожиданно зло спросила меня Лиля. Я чуть не зарыдала.

– Да о чем вы? Америка – самый жуткий кошмар, особенно Лайон. Вы же сами дали мне денег на билет! Вам что, Зотова вообще ничего не сказала? – попыталась объясниться я. К моему уже совершенно непередаваемому удивлению, лица подруг так и не отразили понимания. Они смотрели на меня, как на сумасшедшую.

– Кто? – спросила Римма, старательно пережевывая морской гребешок. Он каучуком застревал у нее между зубами. Я сидела парализованная по полной программе.

– Зотова. Елена. Адвокат. Деньги. Я вам их отдам, – лепетала я.

– Деньги? Отдавай, если не жалко. Мы их берем всегда, – одобрила инициативу Таня Дронова. Но остальные тяжко молчали и маялись. Наконец я собралась с силами и спросила:

– Вы присылали мне деньги на самолет? Собирали их?

– Не-а, – помотала головой Аня. – Мы вообще не знали, что ты прилетишь!

– Вот это да! – ахнула я и запихнула в рот намазанного васаби угря. – А откуда же они взялись?

– Неизвестно, – хихикнула Таня Дронова. – Но зато, как я понимаю, их теперь не надо отдавать. А много денег?

– Я даже и не знаю теперь. Тысячи две-две с половиной. Кому же их… ? – заторможено кивнула я. Логика отмирала, как клетки мозга без кислорода. Откуда же тогда взялась Зотова со своим компьютером и папкой. Она что, меня обманула? Нет, это бред. Обманом всучила мне билет и решила все мои проблемы. А может, она была современным Мефистофелем? Купила мою душу за билет до Москвы? Но я ничего не подписывала кровью!

– А чего ты вернулась? – продолжила пытать меня Анечка. – Муж тебя выгнал?

– Что? – снова вытаращилась я. – Римма, я не понимаю? Я же тебе звонила! Что ты молчишь? Поясни мне хоть что-то!

– Что пояснить? – возмущенно посмотрела на меня Римма. Я не поняла, отчего она так краснеет и напрягается, но, с другой стороны, я не понимала вообще ничего. – Да. Ты звонила. Наплела какой-то чуши и исчезла. А я – то тут причем?

– То есть как? – почувствовала, как кровь приливает к щекам, я. – Я же у тебя помощи просила. Что значит – наплела чуши?

– А то, – громко затараторила Римма. Она была напугана и раздражена. – Ты звонишь и требуешь собрать неимоверные деньги. Как будто у меня в собственности банк! Я их не печатаю! Я даже не поняла, что ты хочешь. Чего тебе не сиделось в Вашингтоне? Что-то по тебе незаметно, чтобы ты сильно страдала.

– Слушай, я выпадаю, – устало выдохнула я. – То есть, если я правильно поняла, ты денег никаких не собирала и никак не пыталась мне помочь.

– Нет. И не собиралась. Я уж знаю, как ты способна напридумывать себе всякой ерунды. И что, мне каждый раз бежать и собирать для тебя деньги? Да если бы не я, ты и замуж-то не вышла бы никогда. В облаках витаешь! – визжала Римма. Мне вдруг стало смешно. Она не подумала, что я звоню всерьез! С ума сойти. Никто не принимает меня всерьез. Дожила. Тридцать один год, а вокруг все только и спешат, что поучить меня жить.