— И ты до сих пор хочешь уйти, — это не вопрос, это я факт констатирую.

— Да хоть улететь, — печально вздыхает она, — только он же меня найдёт. Запрет. И накажет.

— Он… бил тебя? — аккуратно предполагаю я. И вспоминаю следы на ее тонкой шее и царапины на спине.

— Чего он только со мной не делал, — истерично хмыкает Бэлла и гладит себя по плечам.

А мне ее жалко. Ужасно жалко. Блядь. Никто такого не заслуживает.

А еще злость и гнев во мне просыпаются. Как прибалт обидеть ее посмел? Спас, обогрел, накормил, приучил и на поводке теперь держит?

Какого-то черта беру и обнимаю девушку. Она утыкается носом в мое плечо. Мы сидим так несколько секунд. Но тепло, которым мы обмениваемся в этот момент, начинает становиться жаром. У меня. В сердце. Мне наши объятия слишком уж приятны.

Бэлла поднимает голову и в лицо мне смотрит.

Близко. Опасно. Я словно в ее глазах тону. Глубоких, манящих. А потом опускаю взгляд на женские губы. Трепетные и чуть приоткрытые.

Блядь!

Вот какого я тянусь сейчас своими губами к ее? Какого начинаю это прикосновение? Влажное и немного неловкое. Но такое вкусное. И короткое.

Это не поцелуй еще. Но уже. Почти.

Бэлла резко встает с места и подходит к столу, ставит на него пустой стакан упирается руками.

— А теперь ты, Артем Боев, ответь на мой вопрос, — неожиданно произносит она.

— Задавай, — киваю.

— Что тебя связывает с полковником полиции?

— С каким?

— С таким. С которым ты сегодня в кафе встречался. И он что-то тебе передал.

Свожу брови у переносицы, изображая удивление.

Выходит, Бэлла видела нас. Какая наблюдательная, однако.

— Ни с кем я не встречался.

— Не надо, Артем. Я еще у тебя два телефона заметила. Зачем они тебе? — я плечами пожимаю. — Вот интересно, что ты ответишь, если подобные вопросы тебе задаст Леха? Или Йонас?

— Ты меня шантажируешь?

— Нет. Я просто хочу знать правду. Свою я тебе рассказала.

Думаю. Сомневаюсь.

А потом тоже резко поднимаюсь с дивана. К Бэлле подхожу.

Валерьевич говорил не влюбляться. И что бабам доверять нельзя.

Бля. Но я Бэлле доверяю. Минимум потому что знаю, что она не на стороне Йонаса. Она не хочет быть там.

А максимум… потому что я видел ее взгляд, когда мы чуть не поцеловались. Подозреваю, что и я примерно так же на нее смотрел.

— Я не просто так устроился к Йонасу, — признаюсь я. — Я работаю с полицией. С честной полицией, с той, которая хочет посадить Йонаса в тюрьму.

Бэлла начинает смеяться. Истерично.

— Знаешь сколько раз уже пытались? — почти кричит она. — Это невозможно. Он хитрый. Ловкий. Сильный. И беспощадный.

Беру ее за локти, легонько трясу. Бэлла вырывается, сопротивляется. Злится. Но я не отпускаю рук.

— Всегда найдётся тот, кто сильней. Мы можем помочь друг другу. Ты свободной станешь. Слышишь? Я все сделаю.

Бэлла перестаёт дёргаться. Поднимает глаза и впивается ими в мои. Смотрит, как будто что-то ищет. Защиты. Она нужна ей.

Я шаг делаю. Молнеиносно расстояние между нами сокращаю.

Я держу ее в руках. Это еще не объятия, но уже на грани. Хочу быть ближе, максимально, но… смотрю в ее необычные глаза и понимаю, что совершил ошибку.

Я не должен был в нее влюбляться. Не должен был, и все. Эта девочка не моя.

Да и не в этом дело. Чья. Я просто пропал уже. Я это понимаю.

— Нам нельзя, — шепчет она, но не вырывается, а наоборот, тянется ко мне. Губы наши становятся близко, опасно близко. — Если он узнает, то убьёт нас.

А мне уже все равно. Я даже спорить не хочу.

А хочу начатое закончить.

Поцеловать.

Тем более Бэлла не против.

Потому что она с желанием мне отвечает, едва наши губы соприкасаются.

И кажется мне, что так я еще никогда не целовался.

Что так я еще ни разу не влюблялся.

Бэлла

— Нельзя! Нельзя! Нельзя! — стоит звон в моей голове.

Но я подаюсь порыву. Я позволяю себя целовать. И себе позволяю целоваться.

Потому что хочу.

Потому что Артем мне нравится. Он вызывает у меня чувства. Точнее — пробуждает. Те самые, которые Йонас похоронил тогда вместе с телом Славы.

Но я все же останавливаю поцелуй. Он был пыткой. Как и взгляд Артема, которым он сейчас изучает меня.