— Кто-то по мне скучал, — тихо сказала она.

— Иди нахер, Тейт, — рявкнул он, сильнее впившись в нее пальцами.

Но он их не сдавил, поэтому она медленно села.

— Так вот чем ты занимался, сидя дома? Всю ночь волновался? О том, чем мы с Энджем занимались? — спросила она.

— Не льсти себе, — ответил Джеймсон.

— Это ты мне льстишь, когда так расстраиваешься. Не знай я тебя лучше, то подумала бы, что тебе и впрямь не все равно, — она легко рассмеялась, держа его одной рукой за запястье.

— Ты бы ошиблась.

Секунду она пристально смотрела на него. По-настоящему в него всмотрелась. Весь последний месяц она изо всех сил старалась не обращать на него внимания. Все время старалась смотреть на него, мимо него, сквозь него. Никогда не вглядывалась ему в лицо. Его было слишком много. От такого взгляда он мог бы в нее вторгнуться. Овладеть ею. Это было слишком просто. Так случилось прошлой осенью. Так случилось в Испании. Поэтому, она этого избегала.

Но если всё правда, если Сандерс говорил правду — а так оно и было, потому что Сандерс никогда не лгал, — тогда все, что Джеймсон делал в последний месяц, было сделано ради нее. Все, что он говорил в Испании, было правдой. В тот момент в Париже все было по-настоящему. Тот жемчуг...

Она почувствовала, как ее глаза наполнились слезами, и, похоже, Джеймсона это шокировало. Он отпустил ее горло и нагнулся к ней так, что они оказались лицом к лицу. Тейт отвела взгляд. Скользнула им комнате. По мебели. Смотрела куда угодно, только не на него.

— Ты сделал перестановку, — шмыгнула носом она, впервые осознав, что находится в центре комнаты.

Джеймсон молча кивнул.

— Да.

— Мне нравится, — сказала она, и ее голос стал еще более плаксивым.

— Тейт.

— О боже, это тот самый Ротко из твоего офиса? — выпрямившись, спросила она.

Диван стоял спинкой к камину и письменному столу Джеймсона и был обращен к дальней стене. Все книжные полки куда-то делись, а посередине стены висела большая картина.

— Да.

— Когда ты ее сюда привез? — спросила она и, вытерев нос, окинула взглядом картину.

— Сегодня.

— Почему?! — воскликнула Тейт.

Она почувствовала, как его пальцы обхватили ее подбородок, и Джеймсон медленно повернул ее лицом к себе.

— Потому что как-то раз ты мне сказала, что она тебе нравится.

После такого слезы уже невозможно было сдержать. Девушка не переставала плакать, пока он не уложил ее в постель. Джеймсон вышел из комнаты, а она шмыгнула носом, сняла одежду и свернулась калачиком под одеялом. Через несколько минут он вернулся в комнату, и Тейт, закутавшись, села.

— Чай? — усмехнувшись, спросила она и взяла протянутую ей дымящуюся кружку.

— Да. Вот, — сказал Джеймсон и, достав из кармана носовой платок, поднес его к лицу Тейт.

Она просто наклонилась к нему и высморкалась. Мужчина сделал такое лицо, будто его сейчас стошнит, но ничего не сказал, просто отошел и бросил платок в мусорную корзину.

— Спасибо, — вздохнула Тейт, потягивая горячий чай.

Джеймсон забрался на кровать и сел напротив нее.

— Не хочешь объяснить? — приподняв бровь, спросил он.

Тейт заглянула в чашку с чаем. Ей было трудно обнажить свою душу, когда он всегда смотрел на нее так, словно она его раздражает.

— Просто как-то все навалилось. Сначала напряженный ужин с Энджем, потом напряженный разговор с Сандерсом, а теперь и это. Хочешь верь, хочешь нет, но даже у меня есть предел, — пошутила она.

Джеймсон не засмеялся.

— О чем вы говорили с Сандерсом? — спросил он.

Тейт прикусила нижнюю губу.

— О всякой ерунде. О Европе. О тебе, — честно ответила она.

— Звучит опасно.

— Господи, не то слово. У этого человека есть темная сторона, о которой никто из нас не знает.

— Тейт, хватит нести чушь. Что происходит? — спросил Джеймсон.

— Быть с тобой не так уж легко, — выпалила она.

— Тебя тут никто силой не держит. Как я уже сказал, я старался изо всех сил. Может, тебе этого недостаточно, что, в принципе, не страшно, но раз так, то ты знаешь, где выход. Потому что это всё, что ты получишь, — сказал он ей, указав на себя.