— Все в порядке? — выдохнул он, встав рядом с Джеймсоном.

Тейт не могла ответить. У нее перед глазами мелькали картинки из прошлого.

— Прекрасно, Сандерс, — раздался резкий голос Джеймсона. — Тейтум хотела бы уехать. Сделай одолжение, отвези ее туда, куда она скажет.

— Сэр, я думаю, вам следует…

— Прощай, Тейтум. И удачи. Хотя почему-то мне кажется, что она тебе не понадобится, — закончил Джеймсон и зашагал в дом.

— Ты ранена? — спросил Сандерс.

Тейт покачала головой.

— Только мое сердце, — прошептала она.

Парень нахмурился, взглянув на нее сверху вниз.

— Хочешь, я…

— Нет. Я просто хочу уехать. Давай, — ответила Тейт, затем повернулась и открыла дверцу машины.

Усаживаясь на свое место, она не могла не вспомнить, как в последний раз убегала от него, из этого дома. Тейт уставилась в окно. Там снова темнела ночь, и она снова сидела в «Бентли». Но на этот раз это был ее, а не его выбор; и не бутылка виски с ксанаксом.

«Конечно, все так, малышка. Но если это твой выбор, то почему же ты оставляешь в этом доме одну очень важную часть себя?»

— Что? — выдохнула она вслух, как раз перед тем, как Сандерс тоже сел в машину.

«Свою душу».

12.

Естественно, Тейт не собиралась сразу же улетать. Она на три дня сняла номер в отеле. Сходила к сестре, попрощалась с ней и ребенком. Навсегда она не уедет, только на время. Настолько, чтобы хоть немного забыть Джеймсона. Раньше Тейт никогда себе этого не позволяла, это будет нелегко.

Эндж счел, что она ведет себя чертовски глупо. Тейт не поняла, когда он успел перейти на темную сторону. Эндж ненавидел Джеймсона — так почему же за то, что она его бросила, лучший друг обозвал ее дурой? Тейт так ему и сказала.

— Потому что ты влюблена в него, глупая сука. И он в своей жуткой, садистской, сатанинской манере тоже вроде как тебя любит. Почему ты это делаешь?! Потому что какая-то шлюховатая модель болтает о нем всякий бред?! — спросил Эндж.

— Это, скорее всего, не бред, но нет, дело не только в этом, я еще много чего поняла. Некоторым вещам... просто не суждено сбыться, — сказала ему она.

— Тейтер Тот, вы двое уже семь лет избегаете смотреть правде в глаза. Я бы сказал, что это вполне логично.

Тейт пригрозила, что не придет повидаться с ним перед отъездом, и он успокоился. Эндж произнес последнюю пламенную речь о том, как глупо она поступила, что это была худшая идея на свете, и о том, что Ник Кастилль — один из самых скучных людей, которых ему доводилось встречать, и больше не сказал ни слова на эту тему. Просто стоял и обнимал ее, пока она плакала.

Всё плакала, и плакала, и плакала.

Удивительно, но все это время Сандерс оставался с ней. В ее гостиничном номере стояли две двуспальные кровати, поэтому он даже не стал заказывать себе другой номер, а просто лег напротив нее. Он так и не вернулся домой, а Джеймсон даже не позвонил. Тейт проснулась в пять утра и обнаружила, что Сандерс гладит свой костюм. Это изрядно бы ее повеселило, если бы не душераздирающая мысль о том, что она никогда больше не увидит, как Сандерс вытворяет нечто подобное.

— Ты не обязан здесь оставаться, — сказала она ему в последнюю ночь.

Парень сидел в придвинутом к кровати кресле, лицом к телевизору. Тейт растянулась в своей постели, уставившись в потолок. Но наблюдала за ним краем глаза.

Сандерс пожал плечами.

— Знаю. Но хотел бы остаться, — ответил он.

— До самого конца? — рассмеялась Тейт.

— До самого конца.

— Ты не повезешь меня в аэропорт, иначе я, наверное, буду так долго рыдать, что не найду свой самолет, — пошутила она.

— Ну, тогда мне точно стоит тебя отвезти.

— Сэнди, — предупредила она.

— Еще есть время одуматься. Всё исправить, — заверил ее он, не отрывая взгляда от телевизора. Тот был выключен.

— Нет. Это время давно прошло, — сказала ему Тейт.

Парень покачал головой.

— Нет. Джеймсон рассержен, но простит тебя. Он очень отходчивый, — сказал Сандерс.

— Я не хочу, чтобы меня прощали. Меня не нужно прощать за то, что я воспринимаю это определенным образом. Нет ничего плохого в нежелании с кем-то быть. Это ужасно, печально и больно — но в этом нет ничего дурного, — объяснила она.