Джеймсон рассмеялся.

— Три дня. Я надеялся, что у меня будет побольше времени.

— Времени вполне достаточно. И Вы потратите его на то, чтобы подумать, как Вам это лучше сказать.

— Сказать что?

— Это.

— Что?

— Люблю.

— Ты окончательно сбил меня с толку, — сказал Джеймсон, уставившись на Сандерса. — О чем ты говоришь?

— За то время, пока мы будем туда ехать, Вы подумаете, как лучше сказать ей о том, что Вы ее любите, — подробно объяснил он.

Джеймсон вскинул брови.

— Ты все никак не успокошься, Сандерс. Только потому, что она верит в сказки, а ты веришь, что у нас всё зашибись, еще не значит, что я..., — заворчал Джеймсон.

Сандерс поднял руку.

— Тогда скажите, что это не так, — с вызовом бросил он.

— А?

— По Вашему утверждению, Вы — человек чести. Вы говорите, что «никогда не лжете». Тогда скажите, что Вы ее не любите.

Джеймсон на мгновение поджал губы, сверля взглядом Сандерса. Наконец, он глубоко вздохнул и отвел глаза. Какое-то время он неотрывно смотрел на стену лифта. Затем откашлялся.

— Nunca miento, — тихо произнес он. Я никогда не лгу.

— Так я и думал.

— Господи. Может, это тебе следовало называть меня «mein Sohn», — проворчал Джеймсон, по-прежнему не глядя Сандерсу в глаза.

— Меня часто посещают подобные мысли.

— Все это выйдет нам боком. Ты же понимаешь? — предупредил его Джеймсон.

Сандерс кивнул.

— Пожалуй. Но меня это не пугает. А Вас?

— Нет. Но давай уже с этим покончим. Все равно что сорвать пластырь.

Мужчины вышли из здания, забрав с собой весь воздух.

*****

Тейт торопливо перешла улицу, и, когда ей посигналила какая-то машина, вскинула руку. Другой рукой она прижимала к уху телефон, слушая ворчание Энджа. Девушка вздохнула и закатила глаза.

— Извини, но я не слышу ничего, кроме бу-бу-бу, — рассмеялась она.

— Серьезно, Тейт. Две недели назад ты звонила мне, вся в слезах и соплях, а теперь это?! — рявкнул Эндж.

— Со слезами я уже справилась, — заверила его Тейт.

— Да, но иногда ты все же ревешь? — спросил он.

— Только иногда.

— Тейтум. Зачем ты это делаешь? — спросил Эндж.

— Я же говорила. Просто хочу нормальной жизни, — сказала она.

— Ты его используешь, — прошипел Эндж.

— Нет. Он знает о моих чувствах. Я обещала ему всего лишь попытаться. Это его идея, — заметила Тейт.

Ник попросил её переехать к нему. Какое-то время она сопротивлялась. Тейт две недели не занималась с ним сексом после того единственного раза в своем гостиничном номере, но он часто ее целовал. Ник пытался завоевать ее сердце. Тейт предупредила его, что весьма вероятно, оно всегда будет принадлежать Джеймсону.

— Тогда почему бы тебе не вернуться к нему?

— Потому что у него нет сердца, которое он мог бы отдать.

— Значит, если ты не можешь быть с мужчиной, которого хочешь, то будешь довольствоваться тем, кто хочет тебя?

— Нет. Я могла бы быть одна. К сожалению, есть один мужчина, который не дает мне покоя.

— Прости. Ты вызываешь привыкание. Я очень надеюсь, что смогу тебя переубедить.

— У меня есть разумное убеждение, что, скорее всего, тебе это не удастся.

— Когда ты так говоришь, мне кажется, что, на самом деле, это говорит он.

— Мне тоже так кажется.

Именно после таких разговоров Тейт решила принять предложение Ника. Она уже больше месяца жила в гостиничном номере. Сандерс целые две недели не отвечал на ее звонки. От Джеймсона — вообще ни звука. Всё и вправду закончилось. Ей нужно было как-то жить дальше, нужен был кто-то рядом. Может, с Ником ничего и не получится, но он не возражал. И Тейт следовало хотя бы попытаться.

Она остановилась в отеле «Марриотт», неподалеку от Аризонского университета. В тот вечер в отеле был устроен грандиозный прием, собралась куча бейсбольных команд. Закуски, шампанское, какие-то награды. Казалось, самый подходящий момент сообщить Нику, что она переезжает к нему.

— Ты любишь Джеймсона, — без тени сомнения произнес Эндж.

Тейт судорожно сглотнула.

— Возможно. Но я устала ждать, когда он полюбит меня. Джеймсон со своей полоумной подружкой могут рожать своего любимого ребенка и жить..., — начала бормотать она, расхаживая взад-вперед перед дверями отеля.