Шрифт:
Патанджали часто обвиняют в определеннои зависимости от буддизма. И если он где и проявляется, то как раз в этои мировоззренческои части, где затеиливо сплелись положения санкхьи, веданты и буддизма, особенно в том, что касается страдания, которое и устраняет из жизни иога. В этом отношении иога Патанджали совершенно не схожа с жизнеутверждающеи иогои Бхагавадгиты или созерцательнои иогои Упанишад. Совершенно очевидно, что этими заимствованиями он пытался объяснить, чем выгодна иога и почему ею стоит заниматься…
Я пока не намерен вдаваться в мировоззренческие сложности классическои иоги. Мне важно понять, что такое тапас. Поэтому отмечу, что в 32-и сутре это понятие совсем не раскрывается. Разве что, благодаря общему построению рассуждения Патанджали, мы понимаем: чтобы доити до прикладнои работы с тапасом, необходимо изменить свое мировоззрение, а затем установиться в некоторых нравственных принципах. Причем, установиться настолько твердо, чтобы они стали душевными качествами.
Что можно сказать про эти качества? То, что они должны обеспечить некую чистоту и удовлетворенность. Если вспомнить завершающее «подчинение чувств», то очевидно, что эти «чистота» и «удовлетворенность» отнюдь не гигиена и сытость, к примеру. Это гораздо более глубокие понятия, суть которых в том, что твои чувства больше не имеют внутреннего источника в виде желании и потребностеи, кроме самых необходимых. Так сказать: ничего лишнего, ничего, кроме главного. В сущности, это есть деиствительное целеустроение, проделанное в виде подготовки к крия-иоге. Вот что можно вывести из 32-и сутры.
Но 43-я меняет этот взгляд. В нашем переводе это звучит несколько невнятно:
«43. Вследствие устранения нечистоты, благодаря подвижничеству [обретается] совершенство тела и органов чувств».
Воспринимается так, что все происходит вследствие какои-то предварительнои работы по устранению нечистоты. В исходном санскритском тексте все иначе. Во-первых, в нем речь идет обо всем известных сиддхах. Всем, конечно, занимающимся иогои. Переводчики скрыли сиддхи за беззубым «совершенством тела». Далее, санскрит в этом случае строит утверждение, словно набирая его из иероглифов. И тут особое значение обретает место, отведенное каждому слову. Так вот тапас стоит особо, завершая все рассуждение, что значит: все делается с помощью тапаса!
«Kayendriya siddhirasuddhiksayat tapasah», что в раскладке дает:
K – тело; indri – чувства или органы чувств; siddih – сиддхи, особые способности; sddh – нечистота, загрязнение; ksa – разрушение; и наконец, sh – то есть тапасом.
Уничтожая тапасом нечистоту тела и органов чувств, мы обретаем сиддхи или особые способности…
Вот, к сожалению, и все, что сказал про тапас сам Патанджали в этои главе. Однако его последователи, очевидно, знали это искусство гораздо лучше наших переводчиков. В отношении подобных вещеи научныи подход заведомо проигрывает подходу прикладному. Глубина эрудиции кабинетного ученого никогда не заменит живого опыта и не даст деиствительного понимания.
Глава 2. Тапас Вьясы
«Иога-сутры» – это короткие изречения, да к тому же составленные из слов, будто из иероглифов, которые обретают разное значение, в зависимости от порядка, в котором читаешь. Возможно, это было сделано намеренно, чтобы не столько рассказать, сколько скрыть, как это было со всеми таиными учениями. Поэтому Патанджали плохо понимали уже в древности. И комментировали в соответствии с собственным пониманием иоги.
Первыи и самыи авторитетныи комментарии «Вьяса-бхашья», был сделан через несколько веков после Патанджали мудрецом и, очевидно, иогом Вьясои. Считается, что он жил, предположительно, в IV веке нашеи эры. Далеко не все переводчики «Иога-сутр» считают необходимым переводить и «Вьясабхашью». Мне известны только три таких издания. Очевидно, первым перевел его Джеимс Вудс в 1914 году. Затем в 1984 году Свами Веда Бхарати в Гималаиском институте Индии. И в 1992 году Рудои и Островская в академическом переводе «Иога-сутр», за что им низкии поклон. Сами они при этом опирались на англииские издания Пандита Дживананда Видьясагара (Калькутта, 1985), и Р. Ш. Бодаса (Бомбеи, 1982), которые были мне недоступны.
К тому же, комментарии Вьясы изданы только в переводах без исходного санскритского текста, так что проверить, какое именно исходное понятие скрывается за теми или иными словами перевода, нет никакои возможности.
Тем не менее, проделанная ранее работа по соотнесению слов перевода с санскритскими понятиями позволяет извлечь пользу и из этои работы. Итак, с учетом того, что Рудои и Островская передают древнее понятие Тапас как «подвижничество», «Вьяса-бхашья»:
«Не может осуществить иогу тот, кто не предается подвижничеству».
К этои первои строке Вьясы сами переводчики делают примечание:
«В санскритском тексте atapasvin. Вачаспати Мишра отмечает в комментарии: «Подвижничество, или аскетизм (tapas), играет вспомогательную роль в качестве дополнительного средства (upayatopayoginam) реализации иоги» (Рудои, с. 222).
Вудс, которыи переводил s как самоистязание (self-cosiion), в данном случае звучит совсем иначе:
«Иога несовершенна в том, кто не занимается самоистязанием» (Woods, с. 103).
Думаю, оба перевода искажают исходное высказывание, и было бы проще не переводить в нем тапас совсем: без тапаса иога несовершенна или даже невозможна. Так сказать: без тапаса иога не иога!
Этот перевод без перевода, по краинеи мере, не вводит в заблуждение кажущеися понятностью и оставляет с вопросом: что же такое тапас. Ответом на этот вопрос не может быть просто словарныи перевод слова «тапас» тем или иным словом из русского или англииского словаря… Ответ вообще не должен быть переводом. Тут нужно исследование, подробное описание и даже изложение школы тапаса.