Стас никак не мешал своей питомице, чем бы она не занималась. Более того, он иногда скашивал на нее глаза.

Но надо было видеть его удивление, когда мелкий камень под взглядом Левиафан с тихим шорохом сдвинулся на пару миллиметров.

Это можно было принять за обман зрения, но когда взгляд змейки стал еще более интенсивным, камень сдвинулся уже на целый сантиметр.

Стас мягко улыбнулся.

«Я рад, что мои слова о хобби сумели отложиться в твоем сердце».

Этот день в жизни Сумада, казалось, должен был быть таким же, как и остальные. Ничего примечательного.

Вот только это было не так.

Последние мелкие сдерживающие печати в стенах цитадели были планомерно уничтожены. Теперь единственное, что все еще держало могущественную ёкай в тюрьме была сеть заговоров расположенных в центрах владений главных семей Сумада.

Места, защищенные по высшему разряду, ведь чтобы туда пробиться, надо было миновать город, пройти ровные, как стекло, подступы, взять приступом цитадель и наконец пробраться через сеть туннелей, в которых Сумада чувствовали себя, как рыба в воде.

Вот только все становилось иначе, когда удар мог быть нанесен из самого сердца.

Глубоко под землей, в вечной царящей тьме шли последние приготовления.

Мрачные солдаты тихо маршировали по заполненным паутиной и пылью туннелям. Никто из них не обменялся шуточками и не потому, что они были дисциплинированными. Просто мертвые плохо умеют шутить.

Каждую из двух групп зомби вело нечто большее и в то же время меньшее, чем человек. Пустые глаза безразлично обшаривали обстановку, ведя мертвецов именно туда, куда сказал человек со змеиными глазами.

У Стаса все же получилось поймать еще одного среднего воителя и провести над ним ритуал. Можно было попытаться и дальше увеличивать его армию, но надо было спешить.

Прошел слух, что война с Санса близится к завершению. А это значило, что большая часть войск Сумада скоро вернется обратно, увеличив оборону Цитадели.

Тем не менее Ордынцев не забыл записать известные мертвым воителям техники. К сожалению часть их воспоминаний оказалась повреждена и некоторые техники были недоступны.

Но даже так Ордынцев расширил свой арсенал техник. Конечно, он ими не умел пользоваться, но в будущем он намеривался это исправить.

Минору подняла голову и с торжеством взглянула на входящих в ее пещеру мертвых солдат. Повинуясь приказам парочки ванпайи они выстраивались вдоль стен, дав древней пленнице оценить представшие перед ней силы.

— Госпожа, — звук с хрипом вырвался из горла того, кто раньше отзывался на Фуджи. — Мы готовы выполнить ваши приказы.

— Великолепно-с. — улыбнулась ламия.

2400 лайков.

— Я рад, что ты наконец нашел время и для занятий целительством, — брюзжал уже который час Хидэо, — Сколько месяцев я тебя не видел? Разве это дело? — но если он думал, что это хоть как-то заденет Стаса, то он жестоко ошибался

Ордынцев ради знаний старого воителя готов был его выслушивать даже не часами, а целыми днями.

Скорее, Сумада охрип бы, чем Стас почесался.

— Но все же я и впрямь удивлен, — признался дед Кизаши более-менее нормальным тоном. Все это время он показывал Стасу некоторые тонкости работы целительской длани в зависимости от используемых эмоций.

Как оказалось, к желанию помочь можно было подмешивать кое-что еще, изменяя конечный результат.

— Обычно талантливые воители, которые обнаруживают в себе талант, мгновенно забывают о каком-то там целительстве и бегут, не смотря ни на что за большими техниками.

— Джун не раз мне предлагал что-то подобное, — хмыкнул Стас, подняв на другого своего сенсея взгляд. — Но я каждый раз отказывался, беря то, что мне пригодилось бы для выживания.

— И в этом ты преуспел побольше многих, — покачал головой Хидэо. — Выжить после встречи с драконом, это впечатляет. Они не просто так считаются легендарными, ведь тех, кто видел их и сумел уйти живым, можно пересчитать по пальцам.

Ордынцев лишь пожал плечами.

— Но все же настолько долго забрасывать целительство просто неприемлемо. — вновь начал старик, нахмурившись.

— Сенсей, — Стас приложил руку к груди напротив сердца. — Я был бы рад больше тратить времени на исцеление, но наш мир не любит слабых. Теперь, когда я стал сильнее, я могу позволить себе чуть больше вернуться к лечению.

— Все вы так говорите, — пробурчал глава больницы. — А стоит вам увидеть юбку, как все идет по одному месту.

— Сенсей, — возмутился Стас. — Не вам ли не знать, что для меня сейчас превыше всего движение вперед, а не какая-то там любовь?