Шрифт:
Но вот вняв глупой и самонадеянной просьбе наивного человечка, он показал ему леденящую душу истину.
Исполинское тело выглядело так будто с него решили частями снять кожу, но потом бросили это дело на пол пути. Куски чешуи развевались в красных глубинах, как крылья исполинских бабочек.
В паре мест кожа и жировая ткань была рассечена слишком глубоко от чего часть внутренних органов вылезла наружу и теперь плавала в невесомости. Даже так они содрогались, продолжая выполнять свои функции и посылая по окружающей воде вибрации.
Голова змея потеряла свою величественность. Перед Стасом застыл череп змеи, покрытый гноящимися кусками мяса и кожи.
Но все меркло перед одной деталью, которая перечеркивала все остальное.
Демонический лорд, решивший спуститься в этот мир имел очень неприятную особенность. Можно даже сказать, специализацию.
Архидемон относился к плану гнили и разложения.
А это значило, что нанесенные им раны — нечто большее, чем просто раны. Такие удары идут не только по плоти, но и по духу.
Король змей все это время гнил заживо.
Тучи непонятных существ похожих одновременно на рыб и мух роились в его ранах, на его органах и кишках. Сила великого духа уничтожала их ежесекундно, но они рождались из его же плоти, продолжая плодиться и зарываться в булькающий «мясной бульон».
Регенерация могущественной сущности все еще отчаянно восстанавливала свое тело, чтобы лишь подпитывать сжирающую ее гниль.
Сколько он уже борется? Сотню лет? Две сотни? Какой силой воли и желанием жить надо обладать, чтобы выдержать подобное мучительное существование?!
Дрожащий Стас поднял взгляд и посмотрел в глаза до сих пор сражающегося Змея. Точнее, он посмотрел в его единственный глаз. На месте второго был комковатый кусок плоти, заполненный гноем и десятками отверстий.
Из одного из них выползла здоровенная личинка и посмотрела прямо на Стаса.
Ордынцев открыл рот и внутрь хлынул поток красной воды и всего того, что отслаивалось от тела Змея веками.
И тогда Ордынцев сделал то единственное, что он еще мог.
Он закричал.
Даже не так.
Он завопил от сводящего с ума всепоглощающего ужаса.
Плановая глава.
Глава 20
«Покажи мне, покажи», — мысленно бурчал Стас, продвигаясь в сторону фронта: «Когда я уже пойму, что иногда любопытство и наглость это совсем не благо».
После того, как Ордынцев проснулся ночью от собственного крика, он, еле успев выскочить из палатки, хорошенько опорожнил свой желудок, после чего до утра просидел возле горящего костра, нервно бросая настороженные взгляды в окружающую тьму.
Там, в темноте Ордынцеву виделась уже знакомая бездна и жуткая голубовато-красная синева.
Стас передернулся всем телом, а кружащая вокруг Левиафан бросила на хозяина обеспокоенный взгляд.
Мужчина ничего не сказал своей змейке, чтобы хоть она не волновалась, но Леви было все равно не по себе от состояния мастера.
У кого-то могли бы возникнуть вопросы, вроде: «В чем причина столь сильной реакции Станислава на кровь и раны?»
В конце концов он был мало того, что медиком, так еще в этом мире провел более трех с половиной лет, сражаясь и рискуя своей жизнью.
Проблема заключалась в ранах Великого Змея, а точнее в яде хаоса пронизывающем изнывающую от агонии плоть.
Эта субстанция была столь неестественна восприятию обычных живых существ, что одного взгляда на нее хватало, чтобы смутить рассудок и ввергнуть в безумие слабых разумом.
Стас же увидел такое количество гноя хаоса, что лишь невероятным усилием остался в здравом рассудке.
Кроме всего прочего скверна терзающая тело великого духа развивалась, порождая тех ужасных тварей, похожих на помесь мух и рыб.
В итоге мужчину одолевали тяжелые мысли, на которые у него не было ответов.
Взять хотя бы его сюда попадание.
Был ли Король змей в ответе? Или он наоборот спас Стаса, когда тот здесь очутился?
Ответы опять же неоткуда было получить.
Ордынцев сомневался, что связаться с этой сущностью будет так просто. А даже если свяжется, Ордынцев подозревал, что это ничем хорошим не кончится.
Что если желание змея уйти от своих последователей заключалось в его страхе заразить их ядом хаоса?