Доброжелательная маска Джишина на мгновение треснула, показав нечто уродливое.

— Что именно ты этим хочешь сказать? — лицо Ордынцев превратилось в неподвижную маску, когда он чуть опустил голову и требовательно посмотрел на собеседника.

— Что я хочу сказать? — тихо пробормотал Джишин. Его голос понемногу наливался яростью. — Ну так я повторю и даже уточню. Несколько старейшин посылают тебя на смерть, после чего случается неожиданное нападение мертвителей и их мертвецов. И старейшины, о чудо, внезапно дохнут! Тебе не кажется это подозрительным?

Стас ничего не сказал, смотря на принца тяжелым взглядом, а тот лишь все больше распалялся.

— Или вот, например. Под самый конец мертвители призвали демона, жуткого змееподобного ёкая, который бесчинствовал, убивая всех вокруг. И я знаю лишь одного человека, у которого тоже есть подчиненный ёкай! И мне почему-то кажется это все связано.

Джишин скрипнул зубами.

— Ну и наконец. Я отлично знаю одного человека, который способен с минимумом сил и средств организовать маленький апокалипсис в целом городе за несколько месяцев. Может ли этот человек сделать что-то подобное, но уже в масштабах великого клана за несколько лет? Я не знаю. Но я хочу спросить тебя, Широ, если ты мне друг, скажи, знаешь ли ты что-то о случившемся нападении?

Двое мужчин неподвижно замерли.

— К чему этот надрыв? — голос Ордынцева был холоден. — Да, все это организовал и сделал я.

Джишин распахнул глаза и резко выдохнул. Было видно, что он ошарашен.

— Ты… Ты даже не пытаешься скрываться. Ты вообще понимаешь, что ты сделал?! — стол полетел в стену и Джишин схватил Стаса за торчавший из-под доспехов отворот кимоно.

Ордынцев был выше принца, и сцена могла бы смотреться смешно, если бы не понимание того, что может сделать человек, вполне подходящий к высшей планке среднего воителя.

— Я и Сумада доверились тебе, дали дом, убежище! Старик Хидэо стал тебя учить, а мой отец отдал одного из лучших воителей и своего брата в учителя и вот как ты нам отплатил?! Убил моих соклановцев и порушил мой дом?! И ты, глядя мне в глаза, смеешь в этом так нагло признаваться? У тебя что, совсем нет чести и благодарности?!

Вот только если раньше Стас мог лишь быстро сдохнуть в руках воителя, то теперь, пускай Джишин был сильнее, это уже было далеко не так.

— А теперь послушай меня ты, — змеиные глаза Ордынцев презрительно сощурились и он тыкнул принца в грудь. — Скажи мне, Джишин, если я еще могу тебя так называть, что мы делаем?

— О чем ты? — не понимая, рыкнул принц.

— Может мы с тобой играем в игры? Или решили внезапно пошутить? — тон Станислав не предвещал ничего хорошего. Сам же Сумада немного растерялся от того, как с ним говорит Широ. Мало кто мог такое себе позволить кроме его отца.

— Ой, нет, — Ордынцев криво улыбнулся. — Мы не играем в игры. Мы с тобой заговорщики, Джишин. И цена за ошибку, ой, как велика. Мало того, в эту бездну мы уже втянули огромное количество людей. Эти люди верят нам, они за нами следуют. У них есть мечты и желания.

— К чему ты…

— Не перебивай, — отрезал Стас. — Эти люди доверились нам. И если мы проиграем и все пойдет прахом, они умрут следом за нами. Более того, пострадают даже их семьи. Клеймо предателей будет на них до скончания дней, а может перейдет даже на их детей. Ты этого хочешь? И вот теперь, когда мы прояснили этот момент, ты хочешь мне сказать, что я что-то делаю не так?

— Но не такими же средствами! — Джишин уже отпустил Стаса и зло махал руками. — В чем тогда смысл?

— Ты меня спрашиваешь в чем смысл? Смысл в том, чтобы все, кто нам верит, жили, враги умерли, а мы победили. Еще раз, мы не играем в игры, Джишин. Осознай это. Все очень и очень серьезно. За наши ошибки будут страдать другие. Мы не можем позволить себе слабость остаться чистенькими. И если я должен буду замараться, то спокойно войду во тьму, а не буду плакаться, почему все так сложилось.

Джишин ничего не говорил и лишь напряженно слушал.

— И к твоему сведению, жертв было не так уж и много. Я специально потратил время и силы, чтобы наоборот их снизить. А те, что все же случались, принадлежали почти исключительно людям старейшин.

Слова Стаса сочились ядом. Все же, как бы ему не хотелось это признавать, эмоциональные слова Джишина его задели.

— И да, погибшие старейшины были не только те, кто задумывали что-то против меня. Я не тронул часть из них и заменил их на тех, кто интриговал и против тебя, Джишин. Да-да, я устранил тех, кто поддерживал твоего брата и хотели твоей смерти. Более того, я сделал даже так, чтобы они перессорились, подозревая друг друга. Я день и ночь работаю над тем, чтобы облегчить наши жизни и выполнить свое обещание. Разве не так должны действовать, друзья?

Стас скривился.

— И теперь, после того, как мы не видели друг на друга несколько очень напряженных месяцев, вместо благодарности я слышу лишь обвинения и упреки?

— Хорошо, — эти слова давались Джишину очень тяжело. — Возможно ты и впрямь в чем-то прав. Тем не менее мертвители?! Их не просто так объявили вне закона почти что все кланы воителей! Да, как принц, я знаю, что ради победы и своего клана можно поступиться честью. Но даже так есть граница той тьмы, в которую можно входить!