Для спарринга Настя ограничилась рукавицами и сапогами, словно сотканными из первозданной тьмы, и неторопливо двинулась вперед. Атаки водной стихии не наносят никакого вреда и просто стекают с неуязвимого доспеха, воздушный кулак встречает своего темного собрата, и отбрасывается в сторону. Блин, девочки, вы что на месте стоите, на вас прет натуральный танк, может отступать начнете? Командная тактика, клещи, нет, не слышали? Детишки.

В итоге Вышкина получила размашистый удар и улетела в сторону. Странная атака, словно воплощение жеста «не мешайся под ногами». А затем Кутузова словно взбесилась, рывком сократила дистанцию и обрушила на Ушакову град ударов. Доспех духа это не пробило, Наташа вроде даже попыталась контратаковать и отступить, но ей не дали такого шанса. Настя подняла руку, за несколько секунд увеличивая ее до размера полноценной конечности МД, и обрушила на соперницу. От такого хлопка «ладошкой» Ушакову впечатало в землю и кажись даже вырубило.

А танк имени Кутузовой начал неторопливо разворачиваться.

— Сдаюсь! — подняла Вышкина руку в знак сдачи.

Вот только Настю это не остановило.

— Валерий Иванович!

— Что, страшно? — усмехнулся физрук. — Закончили! Рекомендую запомнить это ощущение. Когда-нибудь, если не повезет, вам придется столкнуться с противником, не знающим жалости. И тогда придется показать все, на что вы способны. Или погибнуть.

Пока ученики внимали мудрости учителя, Настя невозмутимо рассеяла технику, и, проходя мимо приходящей в себя Ушаковой, что-то ей сказала, судя по испуганно дернувшейся блондинке, а затем вернулась в строй.

— Кто может разобрать произошедшее? — обвел Валерий Иванович взглядом школьников, не увидел леса рук и обернулся. — О, Суворов! Другие учителя очень положительно отзывались о вашей светлой голове. Прошу.

Да блин. А впрочем… мой взгляд прошелся по заднице Ушаковой и я не удержался от желания пнуть ее еще пару раз, хотя бы умозрительно.

— Основная причина поражения состояла в том, что пара Ушаковой и Вышкиной проиграла бой еще до его начала, — начал я словесный разнос. — На стороне Кутузовой были звание и репутация одного из сильнейших учеников школы, что заранее влияет на ментальное состояние ее противника. Следующим моментом можно назвать малый опыт спаррингов, из которых вытекают как минимум три упущенные возможности. Первое — дать сопернику возможность и время на формирование его сильнейшей техники. Почему не ударили чем-то дистанционным? Да, «доспех духа» это и не пробьет, но сбить концентрацию возможно. Второе — отсутствие маневра. Не стоило приближаться вообще, но застыть на месте это грубая ошибка. Третье, вытекает из второго — отсутствие кайта.

— Чего?

— Эм… — я немного подвис, пытаясь перевести игровой сленг на доступный русский язык. — Один отступает, не давая противнику приблизиться к себе, другой закидывает техниками.

— Однако, — слегка удивился физрук. — А если противник не дурак?

— А это уже вопрос контр тактики, — пожал плечами я. — Другая тема, и рассуждать там можно долго. Подытоживая… слово «ветеран» означает старого, опытного «воина», прошедшего множество смертельных схваток. Но на уровне школьников ранг «ветеран» часто не соответствует духу слова, что нам и продемонстрировал данный спарринг.

— Неплохо сказано, — оценил Валерий Иванович. — Давайте посмотрим, что вы скажите про остальных. Ранг «воин», Воронцов, Некрасов! К барьеру!

Вот теперь действительно блин. В итоге, подгоняемый вопросами физрука, мне пришлось разбирать каждый бой, подмечая ошибки, но с целью компенсировать возможный негатив, также указывая на возможные пути их исправления. На такой подробный анализ школьники реагировали по разному, и некоторые взгляды не предвещали ничего хорошего.

— Валерий Иванович, можно поговорить с вами наедине? — попросил я, когда настало время перемены.

— Что такое, Суворов? — спросил учитель, когда мы отошли в сторону.

— Это я должен спросить, к чему было это представление. Или по вашему все молча примут такую критику? Мало того, что инвалид, так еще рассуждает о путях развития.

— Не заметил ни одного спорного замечания, все по делу, — возразил он.

— Это вы им скажите, — вздохнул я. — Знания и ум у меня может и есть, но не авторитет, чтобы они поверили моим словам.

Не говоря уже о том, что я выполняю за учителя его работу, но вот в лицо подобное высказывать чревато.

— Одно из синонимов ранга «эксперт» — «учитель», — подумав, произнес Валерий Иванович. — Когда адепт уже настолько разбирается в различных нюансах пути Силы, что может учить других. И ты, Суворов, на мой взгляд был весьма близко к этому званию.

— Ага, «был», — с грустной усмешкой повторил я ключевое слово.

— Потеря практических навыков не означает ноль в теории. Вот скажи, победила бы пара «ветеранов» под твоим руководством Кутузову?

— Хм… — протянул я задумчиво. — Скорее да, чем нет. Вопрос даже не в паре, при правильной тактике и один «ветеран» может справится.

— А скажем пять «воинов»?

— Сложно… — поколебался я. — Слишком уж стихийные техники «ветеранов» превосходят уровень «воина». Но возможно. Два из трех, причем первый бой команда скорее всего проиграет.

Просто слишком уж хорошо я ее знаю. Но к чему эти вопросы?

— Валерий Петрович, — прерываю я хотевшего что-то сказать учителя. — Я могу стать хоть командующим армии простолюдинов, которая порвет на части отряд грандов. Невозможность на уровне героического подвига. Но гранды тоже люди. Им нужно пить, есть, спать, дышать воздухом, в конце концов. А что в итоге? Магократы во главе с Императором вежливо похлопают, вручат орден и случай превратится в забавный факт, которым можно будет щеголять на приемах. И все. Наш мир уважает только личную силу. Которой у меня нет.