— Спать.

— Не положено.

— Тогда кофе, — зевнул я.

Даже странно, что меня не нагонял откат от пережитого. Приспособился? Или не посчитал ситуацию достаточно стрессовой? Подумаешь, всего лишь выиграл за вечер столько денег, сколько некоторые не зарабатывают и за всю жизнь.

— Я даже не знаю, с чего начать, — сделав глоток, выдохнул отец. — Ты хоть представляешь, что мы почувствовали, когда всем нам одновременно пришла смс с адресом и запросом срочной эвакуации?

— И что же вы почувствовали, раз приехал только дед? — полюбопытствовал я.

— Михаил! — стукнула стаканом Мария. — Не перегибай палку!

— Виноват, госпожа полковник! — вытянулся я по стойке смирно и принялся буравить взглядом стену над их головами.

Родственники растерянно переглянулись.

— Отставить казарму, — проворчал Александр Васильевич. — Никаких больше игр в рядового, хватит.

— Давно пора было, — согласно кивнула тетя.

И что дальше? Мир, дружба, жвачка? Или мне полагается растрогаться и рыдать в групповых объятиях? Извините, что-то нет желания.

— Что до твоего вопроса, то я был ближе всего к центру.

— Понятно, — подумав, я сменил позу и заложил руки за спину.

— И нет, я все же не понимаю, — произнес отец. — Тебе ограничили доступ к карманным, и ты не придумал ничего лучше, кроме как пойти выиграть в казино несколько миллионов? Откуда ты вообще взял стартовую сумму?

— Занял.

— У кого?!

— Неважно. Но я верну.

И теперь, после сказанного, деньги действительно придется вернуть. Вот сотрудники банка офигеют, когда обнаружат те же самые кассеты с благодарственной запиской.

— Ты же мог просто попросить.

— Мог, — кивнул я. — «Папа, мне срочно нужно потратить несколько тысяч. Ничего не спрашивай, я не могу объяснить, и просто дай». Твоя реакция?

— Правда нужно?

— Правда.

— Тогда бы я согласился.

— Отлично! — воскликнул я с воодушевлением. — Тогда мне еще нужен десяток смертников и контейнер накопительных кристаллов. Очень надо.

А мой дед тертый калач, опустошил стопку и даже не поперхнулся.

— Зачем? — спросил он.

— Я не могу объяснить.

— Не можешь или не хочешь? — стрельнул пронзительным взглядом Александр Васильевич.

А вот это хороший вопрос. Доверяю ли я своей семье? Да, безусловно. Без семьи и поддержки верных людей любой в этом мире обречен.

«А как же я?»

Да, конечно я доверяю Слуге, утро которой начинается с обещания пожарить яйца Мастера себе на завтрак. А ты мне доверяешь? Молчишь? Уровень Привязанности маленький, да? Вот то-то и оно. Вернемся к вопросу. Могу ли я объяснить, что со мной произошло? А я сам уверен, что понимаю происходящее? Рассказать — да, но поверить в это со стороны все равно будет сложно. Даже если я покажу Слугу, живую красотку не объяснить Силой Дара. Назвать спонтанной эволюцией? А может прокатить. Но нужно тщательно все обдумать.

— Пока не могу, — наконец произнес я.

— А когда сможешь?

Еще один хороший вопрос. Сегодня четверг. Завтра пятница и последний день занятий. В субботу прием у князя Мышкина, а это значит целый день впустую, сперва подготовка, затем само мероприятие, а потом долго приходить в себя после посещения этого высокородного серпентария. Остается воскресенье и в этот же день последний день повышения шанса на призыв Ведьмы.

— Если мне обеспечат все условия… и если все получится… воскресенье. И да, мне потребуется полигон.

— Слово?

— Вы не будете разочарованы. Слово Суворова.

На что получил три очень внимательных взгляда. Да, такими клятвами не разбрасываются. Слово чести используется магократами, как залог Силы. Стоит тебе нарушить пусть не дух, но букву Слова и потеря ощутимой части Силы тебе гарантирована. Поэтому Слово использовалось как гарант сделок между магократами. Были и другие аспекты использования. Дал какой-то трудный, считай невыполнимый зарок, но выдержал, не сдался, сдюжил — сможешь подняться на ступеньку выше. Но такой способ постижения Силы полон рисков.

А вот клятва именем своего Рода нечто другое, куда более многогранное, и от того более редкое. Давая Слово Рода, ты заключаешь сделку с кровью Дара. И сейчас, с учетом двух условий, я или удивлю семью, или им придется объявить о моем изгнании. С учетом того, что я и так считаюсь инвалидом по рангу Силы, я перестану быть Суворовым и стану простолюдином, без Силы, без Дара. И лучше пуля в лоб, чем медленное мучительное существование на самом дне общества.

— Саш, обеспечь, — одобрительно хмыкнув, сказал дед и опрокинул в себя еще стопку.