Стейси знала, что они почти у лагеря. Боковым зрением она уже могла различить двигавшиеся силуэты погонщиков. Стейси понимала, что появляться у всех на глазах в обществе Корда не вполне прилично, но единственное, что имело для нее значение, были широкие плечи и волевое смуглое лицо идущего радом мужчины.

— Я еще не видел женщины, которая бы упустила случай освежиться, — поддразнил Корд. Почему-то — Стейси не осознавала или не хотела осознавать почему — она чувствовала себя увереннее, когда они подсмеивались и подшучивали друг над другом, как раньше.

— Разве мне удастся соблазнить мужчин, если от меня будет разить потом, как от коровы? — парировала она, походка ее стала пружинистее, голова подпрыгивала в такт шагам.

— Веская причина, — согласился Корд; они уже вступили на территорию лагеря. — Пойди перекуси, малышка. До скорого.

Стейси почувствовала, как его рука легонько коснулась ее плеча, он повернулся и пошел к фургону с лошадьми. Тепло его прикосновения сохранялось до тех пор, пока она представляла себе след от его ладони у себя на плече. Она рассеянно приблизилась к группе мужчин, неотступно следя за удаляющейся фигурой. Во время ужина она Непроизвольно погладывала по сторонам в ожидании его появления. Он так и не пришел, и у нее испортилось настроение. Обычно ее угнетало присутствие Корда, но сейчас ей отчаянно хотелось, чтобы он был здесь. Непостижимо — она рвалась к этому человеку и в то же время ненавидела его.

Тополя, окружавшие лагерь, предвосхищали закат интенсивно-пурпурного солнца. Отбрасываемые ими черные тени уже легли на землю. Мерцающие огни костров светили ярче. По другую сторону костра она различила силуэт своего утреннего попутчика. Джим, казалось, кого-то высматривал среди стоящих группками погонщиков. Наконец он увидел Стейси, которая сидела в сторонке, и двинулся к ней в обход костра.

— Привет. — Его обычно серьезные светлые глаза улыбались. — А я вас ищу.

— Трудный был день? — спросила Стейси.

— Не слишком. Прошу прощения за то, что пришлось бросить вас сегодня в таком неприятном положении, — сказал Джим, присев рядом с ней на корточки.

— До драки дело не дошло, если это то, что вас беспокоило, — засмеялась Стейси, — я не нарочно втянула вас в эту передрягу, Джим.

— Стейси, говоря серьезно, вы мне нравитесь. И вам это известно, правда? — тихо спросил Джим. Она не ответила, тогда он добавил: — Вы помолвлены или что-нибудь в этом роде?

— Нет. — Стейси избегала смотреть в обращенное к ней лицо. Его внимание должно было польстить ее самолюбию, однако поворот, который приняла беседа, был ей неприятен. — Вы мне тоже симпатичны, Джим. Вы прекрасный друг.

— Я и о вас могу это сказать, — отозвался он. — Надеюсь, мы сможем чаще видеться.

— И я надеюсь, — сказала Стейси. — Я никогда не была избалована дружбой.

— Стейси, — огрубелая рука нежно потянулась к ее щеке, и пальцы погладили бархатную кожу, — вы замечательная девушка. В вас можно по-настоящему влюбиться и не пожалеть об этом.

— Коннорс! — рявкнул поблизости чей-то голос.

Окрик был таким повелительным, что Стейсии Джим с виноватым видом отпрянули друг от друга, — из темноты возник Корд. Отсветы пламени выхватывали лишь часть его лица, но напряженный подбородок и глубокая морщина явственно выдавали его ярость. Он вперился черными глазами в юношу, при этом они угрожающе сузились.

— Вы обладаете уникальной способностью появляться в самый неожиданный момент, — упрекнула Стейси, которую бесила эта диктаторская манера поведения.

— Бесспорно, — прозвучало в ответ. Пронизывающий насквозь взгляд Корда скользнул в сторону Стейси и вновь обратился на Джима.

— Ну так что? — требовательно спросил он.

— Мне нечего сказать, сэр, — ответил Джим, который встретил осуждающий взгляд с гордо поднятой головой.

Стейси чувствовала, как закипает от возмущения. Корд непростительным образом унижал Джима у нее на глазах. Он оскорблял его самолюбие в ее присутствии. Неужели Корд не понимает, что терпение Джима может лопнуть? И почему он считает себя вправе вмешиваться в ее разговор с ковбоем?

Джим молча смотрел на Стейси. Наконец он пожелал ей спокойной ночи и удалился. Негодуя на стоявшего перед ней деспота, Стейси взглянула ему прямо в лицо — глаза ее сверкали от нараставшего гнева, ее била дрожь.

— Что вы себе позволяете, мистер Гаррис? — вскричала она. — Или вам доставляет особое удовольствие унижать мужчину перед женщиной? Хотите, чтобы каждый знал, кто здесь главный?

— Не понимаю, какое вам дело до моих побуждений, — сказал Корд — несмотря на то, что он пытался сдерживаться, голос его прозвучал грубо.