– Представляешь, как рады будут девушки, когда мы их освободим, сказал Таран.

– Иисусе, вот это будет номер!

– Неужели она их держит взаперти?
– спросил Уильям.

– Вряд ли. Во всяком случае, не в буквальном смысле. И если мы вызволим их прямо сейчас, сегодня вечером им уже не придется работать. Дело в том, что почти все девушки в этом заведении - обычные продавщицы из магазинов и днем служат. Каждая из них совершила какую-то ошибку, раз оступилась, притом не исключено, что сама Розетт все подстроила или же о чем-то пронюхала и тут же наложила на девушку лапу. Она заставляет их приходить по вечерам, и они, конечно, ненавидят ее, но не зависят от нее в денежном отношении. Думаю, они с удовольствием выцарапали бы ей глаза, будь у них шанс.

– Мы дадим им этот шанс, - сказал Таран.

Они перешли на другую сторону улицы.

– Вожак, сколько ты считаешь там всего девушек?
– спросил Уильям.

– Не знаю точно. Может, даже тридцать.

– Здорово. Вот это будет да!

– А она и вправду плохо с ними обращается?

– В тридцать третьей эскадрилье мне сказали, что она почти ничего им не платит, что-то около двадцати акеров за ночь. А с клиентов берет по сто или двести акеров. Каждая девушка зарабатывает для Розетт за одну ночь приблизительно от пятисот до тысячи акеров.

– Боже милостивый!
– воскликнул Уильям.
– Она, должно быть, просто миллионерша. Тысяча пиастров за ночь, а девушек - тридцать.

– Она и есть миллионерша. Кто-то подсчитал, что только этот бизнес, не говоря уж об остальных ее доходах, приносит ей примерно тысячу пятьсот фунтов в неделю. А это... дай подумать... это от пяти до шести тысяч в месяц, то есть шестьдесят тысяч фунтов годовых.

Таран оторвался от своих сомнамбулических грез.

– Боже праведный, - сказал он.
– Святой Иисусе! Ну и грязная старая шлюха.

– Вшивая старая сука, - сказал Уильям.

Теперь они вышли в более цивилизованную часть города, но извозчиков по-прежнему не было.

Вожак спросил:

– Вы слышали, что произошло в "Доме Марии" в Александрии?

– Что это за дом?
– спросил Уильям.

– Бордель в Александрии. Мария - это Розетт из Алекса*.

* Александрия.

– Вшивая старая сука, - сказал Уильям.

– Нет. Говорят, она добрая женщина. Так вот, на прошлой неделе в "Доме Марии" взорвалась бомба. В порту как раз в это время стоял военный корабль, и дом был полон военных моряков.

– Они погибли?

– Много погибло. Но знаете, что самое удивительное? Их объявили погибшими при исполнении воинского долга.

– Адмирал - джентльмен, - сказал Таран.

– Высший пилотаж!
– воскликнул Уильям.

Тут они увидели извозчика и помахали ему.

– Мы не знаем адреса, - сказал Таран.

– Он знает, - ответил Вожак.
– К мадам Розетт, - сказал он, обращаясь к извозчику.

Извозчик ухмыльнулся и кивнул.

– Править буду я, - неожиданно объявил Уильям.
– Извозчик, отдай мне вожжи, а сам садись рядом и говори, куда ехать.

Извозчик пытался протестовать, но Уильям протянул ему десять пиастров и получил вожжи.

Он сел на козлы, извозчик сел рядом, а Вожак с Тараном разместились сзади.

– Трогай, - сказал Вожак.
– Трогай, Уильям.

Лошади понеслись во весь опор.

– Нет, неправильно!
– завопил извозчик.
– Неправильно! Стой!

– В какую сторону к Розетт?
– перекрикивая его, проорал Уильям.

– Стой!

Уильям был счастлив.

– К Розетт!
– заорал он во всю мочь.
– Куда сворачивать?

Извозчик принял решение: единственный путь остановить этого сумасшедшего - это доставить его как можно скорее на место.

– Вон туда, налево, - крикнул он.

Уильям резко дернул левую вожжу, и лошади метнулись за угол. Коляска проехала на одном колесе.

– Крен с большим превышением, - раздался голос Тарана с заднего сиденья.

– А теперь куда?

– Налево.

Они свернули налево, затем направо, потом дважды налево и еще раз направо, пока извозчик не закричал:

– Здесь, пожалста! Здесь мадам Розетт. Стой!

Уильям с силой натянул поводья, и лошади, уступая натяжению, медленно задрали головы и пошли рысцой.

– Где остановиться?

– Здесь, пожалста.
– Извозчик указал на дом в каких-то двадцати ярдах впереди.

Уильям осадил лошадей прямо перед входом.

– Отличная работа, Уильям!
– воскликнул Таран.

– Быстро, ничего не скажешь, - вздохнул Вожак.

– Как в сказке, - сказал Уильям.
– Верно?
– Он сиял от счастья.