Я не стала говорить, как поступил со мной Андрей. Но про Мишу мама права.

— Ты говоришь, как-будто сама это пережила. — Света поджала губы. — Мама? — вопросительно смотрела на нее.

— Мой брак с Николаем, это второй. Я знаю, про что говорю.

Я не слышала такие подробности её жизни. Да я и не особо помню то время, когда не было Светы. А мама никогда не рассказывала о прошлой жизни. Я задумалась.

— Нет. Кирилл не стал бы поднимать руку, — да он подло поступил со мной в прошлом. Но это. Он не такой!

— Ты его идеализируешь.

Мы сели за стол. Мне позвонил Андрей, перевернула телефон экраном вниз. Не хочу с ним разговаривать. Он продолжал звонить, я выключила его.

— У вас что-то случилось? Дай угадаю. Приехал Кирилл. И ты теперь не разговариваешь с Андрюшей. Это все из-за него. Как только он появляется в твоей жизни все рушиться.

— Кирилл тут ни при чем. Мы просто поспорили. И всё. Дома поговорю с мужем.

— Геля. Не делай глупости.

— Я расскажу Кириллу. А там пусть сам решает.

Кирилл

Я целую ночь провел в душевных муках. А что, если Джессика права и наш малыш, по которому я так убивался, жив? Могла ли Геля поступить со мной так жестоко? Скрыть нашего сына?

Я хотел пойти к ней домой, вытрясти из нее признание, но решил сделать это завтра. Я не смогу сдержаться, как минимум набью морду этому уроду, Андрею. Этим могу напугать ребенка.

А если это мой сын, то все это время его растил другой? Он его называет отцом? Да, в прошлом я ужасно поступил с Ангелиной, но это не повод держать меня в неведении. В конце концов, у меня такие же права на ребенка, как и у нее.

В социальной сети нашел страничку Ангелины. Там было много примеров её работ, наброски и готовая одежда. Но то, чего я искал, не было. Ни про сына, ни про Андрея ни слова, нет и фотографий.

Геля и раньше не любила выставлять свою жизнь на всеобщее обозрение. Подозреваю, что то видео, которое я показал своим «друзьям» отбило всю охоту это делать. Черт возьми! Неужели я, и правда, был таким дебилом? Как не со мной было.

Утром, вместо того, чтобы ехать в офис отца, где теперь я властитель его империи, я поехал в салон Ангелины. Меня встретила нерусская девушка, я видел её вчера. Попросил позвать Ангелину.

— Может, я могу вам помочь? У Ангелины Николаевны очень срочные дела.

— Нет. Или вы позовете её сюда, или я сам пойду к ней, — знаю, сорвался на несчастной девушке, которая в страхе выпучила на меня глаза. Но терпения больше не осталось. Я едва дожил до утра.

— Хорошо, хорошо! Не стоит так горячиться.

Сел на диван, расстегнул пуговицу на пиджаке и ослабил узел на галстуке. Сейчас решится всё. Я заставлю её сказать правду, и хочет она или нет, ей придется считаться со мной, если ребенок мой.

Весь мой запал угас, когда я увидел ее. Преступление быть такой соблазнительной. Она, будто провоцируя меня надела чёрное платье до середины бедра, скошенная линия подола, открывала стройные ножки. Голые плечи придавали ей хрупкость. В груди защемило. Её я потерял. Мудак!

Геля волновалась, нервно переступала в босоножках на высоком каблуке.

— Кирилл? А где твоя…Джессика? — склонил голову набок, разглядывая ее. Мне показалось, или в ее глазах мелькнула ревность? Ах, точно! Моя игра в вымышленную невесту.

— Джессика не смогла прийти.

— Я сделала наброски, но не знаю, сможешь ли ты оценить. И вообще, нужно ли жениху видеть платье невесты. — Жениху-то, возможно, и нет. Но я не жених.

Геля смотрела на меня снизу вверх, её глаза, с радужкой цвета огня заволокла пелена, дыхание участилось. Она отступила на шаг. Будь её воля, она бы сбежала.

— Я хотела с тобой поговорить, — начала она. Есть то, что ты должен знать, — неужели она про ребенка? — Я хотела рассказать, но ты уехал и я…

— Мама! — опустив голову вниз, увидел мальчика. Дети бывают такими маленькими? Он говорит, вполне понятно, разборчиво. Сколько ему? Мальчик дёргал Гелю за подол. Она подняла его на руки. Он посмотрел на меня. Я опешил. Мне не нужны никакие разъяснения, доказательства, он был моей копией, таким же, каким я был в детстве. Эти хитрые серые глаза смотрели на меня с интересом, чуть длинноватые волосы с крупными кудрями. Он повернулся к Геле.

— Мама! Я хочу титю! — улыбнулся. Я тоже хочу. Он дёрнул платье вниз, и я увидел часть упругой груди. Зажмурился от того, как застучали в голове тысячи молоточков. Втянул воздух, пытаясь остановить пожар внутри. Я до жути её хочу. Она мать моего ребенка.