– - Однако не поднять ли нам ставку?

– - Нет, Ричард. Ящика достаточно.

– - А на пятьдесят ящиков вы бы поспорили?

– - Это было бы безрассудством.

Майк, прямой как свеча, стоял позади своего стула во главе стола и острожно держал бутылку в ее нелепой лубяной корзине. Крылья его носа были подернуты сейчас легкой бледностью, а губы плотно сжаты.

Пратт небрежно откинулся назад и поднял на него взгляд -- брови дугой, веки приопущены, еле заметная улыбка в уголках рта. И снова я увидел или мне показалось, что я увидел, как что-то удивительно тревожное промелькнуло на его лице -- зловещее, напряженное внимание где-то между глазами, а в самих глазах, точно в их центре, во мраке зрачков, колючая искорка лукавства.

– - Значит, вы не хотите повысить ставку?

– - Что до меня, дружище, так мне совершенно все равно, -- заявил Майк.
– - Я готов держать с вами пари на все, что хотите, на все!

Три женщины и я сидели, не говоря ни слова, и наблюдали за обоими. Миссис Скофилд начала терять терпение; ее губы скривились, и у меня было впечатление, что она вот-вот встрянет между спорящими. Ломтики жаркого лежали перед нами на тарелках и слегка дымились.

– - Вы в самом деле готовы поспорить со мной на все, что я захочу?

– - Я же сказал. Если вам не страшен риск, то я готов держать пари на любую предложенную вами ставку.

– - Даже на десять тысяч фунтов?

– - Разумеется. На все, что хотите.

Голос Майка звучал сейчас очень уверенно. Он хорошо знал, что ему по карману была любая сумма, названная Праттом.

– - То есть, вы говорите, что мне можно определить ставку?
– удостоверился Пратт еще раз.

– - Да, именно это я сказал.

Возникла пауза. Пратт медленно обвел глазами собравшихся, сначала меня, потом одну за одной всех трех женщин. Он как будто хотел напомнить нам, что мы были свидетелями сделки.

– - Майк!
– - подняла голос миссис Скофилд.
– - Майк, давай прекратим эту чепуху и доедим наше жаркое. Оно совсем остынет.

– - Это не чепуха, -- спокойно сказал Пратт.
– - Мы заключаем здесь маленькое пари.

Я заметил, что на заднем плане стояла служанка с овощным блюдом в руках, явно не зная, подавать ей дальше или нет.

– - Что ж, хорошо, -- произнес Пратт, -- тогда, значит, я назову ставку.

– - Валяйте, -- беспечно сказал Майк.
– - Мне абсолютно все равно, на что мы спорим -- очередь за вами.

Пратт кивнул, и снова уголки его рта тронула слабая улыбка. Не сводя с Майка глаз, он медленно произнес:

– - Я заключаю с вами пари на руку вашей дочери.

Луиза Скофилд подскочила.

– - Стоп!
– - вскричала она.
– - Нет! Это не смешно! Это уже совсем не смешно! Что это такое, папа?

– - Успокойся, дитя мое, -- сказал ее мать.
– - Они просто шутят.

– - Я не шучу, -- пояснил Ричард Пратт.

– - Бред какой-то.

По Майку было заметно, что он пребывал в некоторой растерянности.

– - Вы же сказали, что поспорите на все, что я захочу.

– - Я имел в виду деньги.

– - Сказать вы этого не сказали.

– - Но дал понять.

– - Тогда жаль, что вы не соизволили выразиться точнее. Как бы там ни было, если вы хотите отказаться от своего предложения, то я не имею ничего против.

– - Дружище, речь здесь совсем не о том, хочу я отказаться от своего предложения или нет. Пари все равно нельзя заключить, поскольку вы не можете предложить мне равноценной ставки. У вас же нет дочери, которую вы могли бы отдать мне в случае, если проиграете. И даже если бы она у вас была, то я бы определенно не смог на ней жениться.

– - Это меня радует, дорогой, -- вставила миссис Скофилд.

– - Я отвечу любой ставкой, -- объявил Пратт.
– - Своим домом, например. Подойдет ли вам мой дом?

– - Какой?
– - спросил Майк, в шутку, конечно.

– - Загородный.

– - А почему бы и не другой впридачу?

– - Ну, хорошо, тогда, значит, оба моих дома.

Тут я увидел, что Майк колеблется. Он сделал шаг вперед и аккуратно поставил корзину с вином на стол. Он отодвинул в сторону солонку, перечницу, потом взял в руку нож, задумчиво посмотрел на клинок и снова положил его на место. Его дочь тоже заметила, что он не может решиться.

– - Папа!
– - вскричала она.
– - Что это за глупости? Я не позволю так спорить на меня.

– - Ты совершенно права, доченька, -- пришла ей на помощь мать.
– Немедленно прекрати, Майк. Садись и ешь.

Майк не обратил на нее внимания. Он посмотрел через весь стол на свою дочь и улыбнулся ей -- легкой, отеческой, успокаивающей улыбкой. Но в его глазах светился небольшой огонек триумфа.

– - Знаешь, -- сказал он, не переставая улыбаться, -- знаешь, Луиза, нам, пожалуй, стоит подумать над предложением мистера Пратта.