Я узнаю своего брата.

– Твою мать! – рычу и срываюсь с места.

Лишь бы успеть, пока он не прикончил ее!

Каролина

Я буду голодать. Папа найдет меня раньше, чем я умру с голоду. Но с подноса нестерпимо вкусно пахнет. Я решаю только проверить, чем меня собираются кормить в неволе. Ничего не видно, я руками осторожно нахожу край подноса и тарелки, поднимаю и подношу к носу. Что-то вкусное, мясное. Но не понимаю что.

Лазанья?

Паста?

Рука сама собой пытается нащупать вилку. Нет! Я есть не буду. Только попробую. Случайно опрокидываю бутылку. Вода. Это хорошо. Ее надо оставить.

Следующей мыслью приходит вопрос о туалете. Неужели и нужду придется справлять здесь же? В ведро?

Как я его нащупаю в темноте?!

Но тут ярко загорается свет и слепит меня. Я все еще держу тарелку с чем-то соблазнительно-вкусным, когда мне сжимают горло железной рукой, срывают с места, с силой впечатывая в стену.

От удара выбивает дыхание, и больше я не могу вздохнуть. Чья-то рука намертво перекрыла мне доступ к кислороду.

Я бьюсь, цепляюсь в руку убийцы, ломаю ногти, расцарапывая ему кожу, но он только сильнее сдавливает мне горло.

Ни криков, ни угроз, только мое бестолковое трепыхание. Я понимаю, что проиграла. Он выпустит из рук только мой труп.

Папа… Папочка… Ты не успел.

– Кай, отпусти ее. Сейчас же.

Сквозь звон в ушах я слышу голос Тени. Так это не он душит меня?

– Она сдохнет, – рычит незнакомый голос рядом с моим ухом.

– Но не сейчас, – холодно отрицает Тень. – Разожми пальцы. Ты убьешь ее потом. Обещаю.

Но уже поздно… Я бессильно обвисаю в руке убийцы.

Тень

Смотрю на напряженную спину Кая и боюсь не за принцессу. Боюсь, что у брата снова будет срыв. Сколько он продержался? Почти год. Психиатр предупреждал, что могут быть обострения и срывы. А я не хочу снова потерять брата и проходить круги ада, чтобы найти и вытащить его оттуда.

– Кай, отпусти её, – медленно и спокойно повторяю я раз за разом, пытаясь пробиться через завесу его ненависти и гнева.

Карина повисает на его руке. Не знаю, откачаю я ее или нет, но жалею, что план мести так бездарно провалился. Я не думал, что Кай вмешается. Вроде мы с ним все проговорили, и он согласился.

Губы принцессы синеют. Я хочу метнуться и оттащить брата от пленницы, но не могу! Кай сейчас не понимает, где друг, а где враг. Он готов уничтожить любого.

Ее папаша много лет ломал его психику, издевался и калечил. И теперь вместо брата со мной живет инвалид.

Кай красивый. Молодой, поджарый, яркий. Я бы охарактеризовал его огнем, в котором сгорают бабочки. Но он – холодный огонь, а в истерзанной душе Кай – сгусток оголенных нервных окончаний. Ни одной бабочке не пробиться к его сердцу живой.

Принцесса падает к его ногам безвольной куклой.

Я незаметно перевожу дыхание.

Сначала изолирую брата, потом попробую спасти Карину.

Черт! А начиналось все так хорошо!

Пошатываясь, Кай подходит ко мне. Смотрит в пол. Мне это не нравится. Если он закроется, то вывести его из этого состояния почти не реально.

– Ну чего ты, – неправдоподобно бодрым тоном начинаю я, кладу ему руку на плечо и вывожу из темницы. – Пойдем выпьем пивка. Хочешь, вечером поудим рыбу на озере?

Кай не отвечает.

Черт. Черт!

Больше я не говорю. Веду Кая до комнаты и тут же делаю знак своим.

– Врача брату. И вызовите Карлсона принцессе.

Кто-то хохочет, но мне достаточно одного взгляда из-под капюшона, чтобы смех заткнулся.

Я не знаю, как поступить. Оставить девушку в подвале или перевести на второй этаж к моей спальне. Я еще не готов открыть ей свое лицо. Наше тесное знакомство должно состояться в абсолютной темноте.

Теперь с поправкой: если она выживет.

Я спускаюсь в подвал, включаю свет. Мне не нравится, как выглядит принцесса. Она так и не приходит в себя, губы синие, шея отекает на глазах.

Может, поздно звать Карлсона, сразу – бригаду зачистки.

Я плююсь, чертыхаюсь и склоняюсь над ней, не зная, что делать.

Ярость доходит до кипения. Я приподнимаю ей голову, ощупываю шею. Взгляд останавливается на сломанных ногтях. Под ними запеклась кровь. Меня всего переворачивает. Я на грани разнести все в щепки!