И сегодня был последний день, когда можно было запросто выйти за пределы территории маленького закрытого городка университета полиции.

К ужасу сестры Мадлен Еления должна была теперь здесь жить долгие пять лет — директора приюта напугали слишком маленькие и скромные комнаты курсанток, чем она очень рассмешила Елению, ведь Мадлен и сама когда-то училась в университете полиции, и аскетизм ей знаком не только понаслышке.

Задумавшейся Елении неожиданно перегородили дорогу. Высокий широкоплечий парень в форме курсанта университета, поднимаясь навстречу ей вверх по ступеням, вместо того, чтобы пропустить девушку, встал перед ней, широко расставив длинные ноги в темно-синих элегантных туфлях. Еления машинально захотела его обойти, даже не вскинув взгляд, но он синхронно с ней сделал шаг в сторону, снова преграждая дорогу.

Удивленная и раздосадованная девушка медленно поднимала взгляд на того, кто мешал пройти, чтобы испепелить его гневным взглядом, начиная от носков начищенных до блеска дорогих кожаных туфлей и заканчивая…

Заканчивая такими знакомыми темно-зелёными глазами Рона Аверина, сейчас пристально смотревшими на нее. Рон очень изменился: повзрослел, стал выше, раздался в плечах, неправильные черты лица стали жестче, резче и мужественнее, а взгляд ещё пронзительней.

От неожиданности и удивления Еля вздрогнула и растерянным взглядом уставилась на лицо парня. От волнения внутри все задрожало.

Вспоминала ли она его все это время? Сначала очень часто, Рон даже снился ей ночами, и тогда сердце щемило от тоски, а душу выворачивало наизнанку. Потом воспоминания стали приходить все реже, а сны совсем прекратились. Со временем она почти перестала думать о нем, поглощенная своими проблемами и необыкновенной новой жизнью.

Первая любовь — такая хрупкая: если ее не подпитывать чувствами и постоянным лицезрением объекта обожания, она часто быстро проходит. Так, всего вероятней, стало и у неё.

Рада ли была его встретить так неожиданно? Скорее «нет», чем «да». Аверин всегда был взбалмошным, гордым, собственником, и наверняка не простил ей внезапного исчезновения. Хотя по лицу Рона сейчас она ничего подобного не смогла прочитать — оно было совершенно невозмутимым.

— Рон, — наконец Еля прервала затянувшееся молчание и невольно сделала шаг… назад, на ступеньку выше, из-за чего глаза у них оказались на одном уровне.

Рон отметил движение Ели, но не показал вида.

— Еля, — глухо проговорил, слегка щурясь и улыбаясь. — Надо же… А я смотрю, ты или не ты. Привет. Не ожидал.

— Привет, Рон.

Невозмутимое сдержанное лицо Аверина с легкой улыбкой поставило Елению в тупик.

— Тоже здесь учишься? — Рон сделал вид, что удивился.

— Да. Первый курс. И ты? — Елении было до странности неудобно перед ним.

— И я. Третий.

— Значит, будем часто видеться, — Еле уже хотелось сбежать — спокойный внимательный взгляд зелёных глаз почему-то тревожил.

— Да.

— У тебя все нормально, Рон? — неловко спросила, уже не встречаясь взглядом.

— Вроде, нормально, — как можно спокойней ответил парень, понимая, что до нормального состояния ему очень далеко, что ещё чуть-чуть и выдержка окончательно изменит ему — Боги! Ладони будто «чесались», так хотелось прикоснуться к ней. Он даже убрал их за спину, чтобы не поддаться соблазну. — А у тебя?

— И у меня, — быстро улыбнулась Еля. — Тогда… до встречи, — неуверенно произнесла с запинкой, делая шаг в сторону, чтобы обойти его. — Я тороплюсь.

— До встречи, — невозмутимо ответил Аверин, слегка кивнув и дружелюбно улыбнувшись, давая ей пройти.

Рон сделал тяжелый первый шаг и пошел дальше по ступенькам вверх. Он смог остаться невозмутимым, сдержанным и не схватить ее в охапку. Рон гордился собой.

Встреча произошла совершенно случайно. Он не преследовал Елю, но когда увидел её, такую воздушную и необыкновенную, спускающуюся по ступенькам общежития, не смог отойти в сторону. Словно магнитом потянуло к ней. А сейчас был ужасно расстроен — он не увидел в ее глазах того сияния, теплоты и восхищения, которые были раньше, когда она была влюблена в него или… только делала вид? Не заметил радости от встречи. Наоборот, показалось, что она растеряна и… раздосадована?

Рон еле переставлял ноги, будто налитые свинцом, и предпринимал невыносимые усилия, чтобы не обернуться. Она не должна догадаться о его чувствах — это будет слишком унизительно.

Еления с некоторым удивлением повернулась и несколько секунд смотрела вслед удаляющейся стройной фигуре Рона.

Раньше иногда она ловила себя на том, что боялась их встречи, предполагая, что она может когда-нибудь случиться, и думала, что скажет ему, как оправдается, ведь правду сказать не сможет. Выходит, зря переживала. Он и думать о ней не думает — даже не расстроился, что она не захотела долго разговаривать.