– Нам стало известно, у тебя на участке обитают злые духи. – вдруг заявил он. – Сталкивался с ними? Встречал?

Тоже можно было поиздеваться вволю над капитаном, поскольку Ерема ни в каких духов не верил, но как школьник на уроке, стал угрюмо оправдываться:

– Никого я не встречал. Ни злых, ни добрых.

– Как же? И даже не чувствовал? Ничего не замечал?

– Я в духов не верю. – упрямо пробубнил Ерема. – Это якуты в них верят, шаманы. А я хоть и бывший, но комсомолец…

– Они же всячески притесняют, не дают работать, – не внял ему особист. – Обворовывают промысловые угодья. Со мной можно говорить открыто, начистоту. Я уже с твоим отцом побеседовал, с братом Иваном. Они оба говорят, злые духи есть. Они и охраняют Соржинский кряж, не всякого туда впускают.

Вот что бы не зацепить въедливого капитана, и впрямь свалить все на злых духов, коих наслали на Соржинский кряж якутские шаманы. И пусть бы гадал сидел, дурят его сказками или на самом деле местные люди суеверны, но Ерема напрочь утратил полет мысли и тупо произнес:

– На чистоту и отвечаю – ничего сверхестественного не наблюдал.

– Не понимаю, отчего ты упорствуешь. – будто бы проявил участие капитан. – Отец у тебя каждый день с ними сталкивался, пока промышлял. Поэтому и охотиться перестал. Может, запугали они тебя?

– Как меня запугать-то?

– Мало ли как… Избушку сожгли, например, как у брата твоего, Ивана. Настороженные ловушки, капканы спускают, дичь пугают. Или хуже того, пригрозили самого с ума свести.

– Ничего такого не было.

– И шаманы не появлялись?

Ерема наконец-то справился со своим тугодумием.

– С виду ты человек вроде нормальный. – сказал, озирая особиста. – А умом, как якут, про духов рассуждаешь. Или для потехи только? Так мне некогда с тобой тут дурака валять. Надо лодку смолить.

Особист, видно, понял, ничего так не добиться и опять на круг пошел, расстелил карту на столе:

– Покажи-ка мне свой участок, Осягин.

Ерема посмотрел, нашел поселок, реку Соржа, точнее, нижнюю ее, северо-восточную часть – на всем остальном, словно кучевое облако, лежало белое пятно.

– Не покажу, его тут нету.

– Совсем нет?

– Соржинский кряж как раз посередине белого пятна.

– Этим летом топографическая экспедиция придет. – пообещал капитан. – Съемку будут делать, пробелы на карте заполнять. Но ты же слышал, это место называют белым пятном по другой причине. Будто люди заходят туда и пропадают?

Подобные байки про Соржинский кряж Ерема с детства слышал, но только в детстве им и верил.

– Болтовня все. – отмахнулся он. – Я ведь хожу там, живу и не пропал. И отец там промышлял, и дед.

– В том-то и штука. Одни туда входят и выходят свободно, а другие исчезают бесследно.

– А нечего с дурными помыслами ходить. – отпарировал Ерема и понял, что сделал это зря.

– То есть, ты все-таки веришь в сверхестественные силы природы?

– Ну, мало ли как бывает. – стал оправдываться он. – Раз на раз не приходится. Загадки, конечно, есть…

– Ты от кого услышал, что Соржинский кряж называют белым пятном? Это же термин чисто географический.

– Первый раз от геологов. – удачно признался Ерема. – В отрочестве я с ними ходил в поход. То есть, в экспедицию. Они и объяснили, что если нет топографической съемки, то территория слепая. То есть, темная, не изведанная.

– Поэтому там могут пропадать люди?

– Да кто особенно-то пропадал? Находили потом…

– Но китайцы пропадали?

– Говорят, пропадали…

– А однажды исчезла целая приискательская артель, человек десять. Слыхал?

– Слыхал. – усмехнулся Ерема. – Только они не исчезли – заблудились. И вышли потом на Индигирку.

– Километров за триста от Соржинского кряжа! И по дороге двух своих товарищей съели.

Он и про это слышал, поэтому отозвался ворчливо:

– А нечего там делать с недобрыми помыслами. Еще мой дед так говорил.

Особист положил перед ним лист бумаги.

– Укажи, как река протекает, и где горы стоят. Ты же хорошо эту местность знаешь?

– Ну, знаю…

– Нарисуй. – он дал карандаш. – Границы участка и примерное расположение твоих избушек.

Ерема наугад провел извилистую черту с севера на юг и наставил кружочков.

– Это Соржа и горы. – добавил пять крестиков. – Тут избушки…

Особист посмотрел рисунок, покачал головой.

– Да, сотрудничать с органами ты не хочешь, Осягин. Твой отец совсем другое расположение нарисовал. А напрасно…