Я стояла, не дыша. Он был так близко! И я чувствовала жар его тела, видела широкие зрачки, видела короткую щетину. Я даже не совсем понимала, что он говорит, а только ждала и ждала — что он сделает дальше?

Он остановился, так и не оголив грудь. Усмехнулся, глядя на меня, и сказал:

— Я — взрослый мужик, без проблем в личной жизни. И то я прилагаю массу усилий, чтобы не сорвать с тебя платье, а те пацаны… да они за одну пару с тобой успели придумать миллион фантазий на эту тему, а вечером будут дрочить на твои фотки!

Я громко глотнула и отчего-то представила, как все они одновременно запираются в своих комнатах, чтобы пофантазировать обо мне, а я в это время безудержно икаю. Фыркнув, я тряхнула головой.

— Нет уж, простите, мне плевать. Учитесь держать себя в руках. Нечего винить мою одежду в своей несдержанности.

Директор рыкнул, вновь разозлившись и вернул свои руки на мою шею, сжав её слегка:

— Да услышь ты меня наконец! Они — подростки! Их тестостерон затмевает их мозг!

Он приблизил своё лицо к моему, видимо, думая, что так до меня быстрее дойдёт. Лучше бы он отошёл на пару шагов или вообще написал бы мне письмо! А так… я стояла вновь загипнотизированная его силой, жаром его ладоней и ощущая томление внизу живота. Его губы что-то говорили, но какое мне дело до слов? Губы, его губы так манили меня. Каков его поцелуй? Агрессивный и подавляющий? Или нежный и соблазняющий?

Губы перестали шевелиться, и я, рвано выдохнув, взглянула в его глаза. Он, не моргая, смотрел в ответ. О чем он говорил только что? Ах, да не важно.

— Поцелуй уже меня, черт возьми, — шепнула я ему.

Он прищурился и с ухмылкой ответил:

— А ты заслужи.

Я вздрогнула, как от пощечины, и отшатнулась от директора. Весь очаровательный гипноз смыло отвратительной надменностью фразы.

— Я что, похожа на комнатную собачонку?! — прошипела я. — Пусть Таня перед тобой выслуживается! А мне ты на фиг не сдался! Кретин!

Я показала ему средний палец и помчалась на выход из учительской. Я даже воздухом одним с ним дышать не могла!

— За тобой, кстати, должок! — весело бросил он мне вслед.

— Какой ещё должок? — притормозила я у выхода и обернулась.

— Как какой, стриптизерша? — он назвал меня стриптизершей?! — Минет! Ты же всем сказала, что его уже сделала, так что теперь пора претворить его в реальность!

Он потешался надо мной. Козел!

— Пошёл ты! Придурок! Ненавижу тебя! — крикнула я и вылетела из учительской, хлопнув дверью.

Что за день такой сегодня?!

Я возвращался к себе в кабинет и никак не мог стереть улыбку со своего лица.

Англичанка, разумеется, перешла все допустимые границы в разговоре с учениками. Я понимал, что ею двигало, и отчасти даже принимал правильность выбранных ею слов. Но в целом, как директор школы, я понимал, какими проблемами это может обернуться. Выплеснув на стриптизершу свой гнев, я мог теперь соображать куда лучше. Ну, а кроме того, смог в очередной раз доказать себе и ей её истинные чувства ко мне. Поразительно, что она не поцеловала меня сама, я был практически уверен, что она это сделает. Видел её пылающее лицо, её глаза, её губы, ее язычок… Но нет, она попросила меня поцеловать её, и этим показала своё подчинение мне. Да, я любил, когда мне подчинялись вот так — непроизвольно и интуитивно. Особенно приятно было чувствовать свою власть над этой горячей стриптизершей, которая постоянно пыталась вести себя так свободолюбиво.

Нет, куколка, ты уже моя.

От этой мысли я улыбнулся ещё шире и вошёл в приемную. Там было пусто, но дверь в кабинет была открыта, хотя я помнил, что закрывал её. Неспешно зайдя в кабинет, я обнаружил там престранную картину. На моем столе сидела Таня в задранной до пояса юбке и в расстёгнутой блузке. Её ноги были широко раздвинуты, а в шаге от неё стоял завхоз. Таня держала его за галстук, а он стоял — ни жив, ни мертв. Красный, с выпученными глазами, он пытался что-то сказать. Увидев меня, он и вовсе, кажется, чуть в обморок не упал.

— К-Константи-тин Де-демидович… — заикаясь, проблеял он.

Таня взглянула на меня торжествующе, но галстук из рук выпустила.

— Мы тут немного развлеклись, ты же не против, милый? — сказала она с милой улыбкой на лице.

Но её улыбка быстро сползла, потому что она, видимо, увидела в моих глазах что-то такое, что в данный момент определенно угрожало её жизни. Таня резко спрыгнула со стола, одернула юбку и запахнула блузку.

— Повтори, — рыкнул я, надвигаясь на неё.

Эта шлюха посмела трахаться с кем-то на моем столе?!

— М-мы развлеклись… — прошептала она, испуганно отходя назад.

— Константин Демидович, да ничего не было, — завхоз вдруг пришёл в себя. — Танечка просто…

Он замолк на полуслове, поймав мой взгляд.

— Пошёл вон, — сказал я ему, с трудом сдерживая ярость.

Завхоз пулей вылетел из кабинета, а Таня проводила его завистливым взглядом. Моя ассистентка — теперь уже бывшая, в этом не было сомнений — меня знатно разозлила. В том, что это была лишь показательная акция, рассчитанная на одного зрителя, то есть меня, я нисколько не сомневался. Завхоз к моменту моего появления был уж слишком напуган, чтобы трахать кого бы то ни было. Тем более мою ассистентку. Очевидно, этот её спектакль был своеобразной местью за слухи про минет англичанки. Мало того, что минета не было, так ещё и Таня почему-то решила, что вправе мне мстить! Она всегда была всего лишь ассистенткой, послушно раздвигающей ноги по моему требованию — и не более того! Мы с ней это четко обговорили с самого начала. И вот теперь она почему-то решила, что другие не в праве делать мне минет.