– Да вон же он! Ошосси! Ошосси, эй, мы здесь! – И Эва, кинувшись к брату, повисла у него на шее.

Ошосси, рассмеявшись, подхватил сестру на руки, стиснул в объятиях, поцеловал.

– Эвинья! Наконец-то ты приехала! Сколько можно учиться, слушай, малышка? Это вредно для мозгов! Того гляди, сделаешься сушёной гусеницей в очках, и даже твоя шикарная попка тебе не поможет… Сеньорита?..

– Познакомься – это Габи! – с некоторой запинкой проговорила Эва. – Габриэла Эмедиату, моя подруга из Рио! Габи, это мой брат, Ошосси де Айока.

Габриэла шагнула вперёд – и в упор уставилась на Ошосси.

Тот растерялся лишь в первое мгновение. Затем, смерив Габриэлу ответным взглядом, неторопливо, широко улыбнулся. Расправил крепкие плечи цвета молочного шоколада. Солнечный свет, пробившись сквозь тучи, заиграл в зелёных, чуть раскосых, ласковых и наглых глазах Охотника. Десятки белых туристок, возвращаясь домой из Баии, увозили в сердце эту медленную, ленивую улыбку и дерзкую зелень глаз. У многих также в памяти оставались опустевшая на рассвете постель и пустое же портмоне, – но разве это не мелочи?

– Ошосси! – с нажимом произнесла Эва. – Габи – моя ЛУЧШАЯ подруга! Прекрати немедленно!

– Вы… Ты меня не узнаёшь? – тихо спросила Габриэла.

В глазах Ошосси мелькнуло беспокойство. Он перестал улыбаться.

– Прости, гатинья, нет. Где же мы виделись? Я никогда не был в Рио!

– Нил Гейман – просто киношник, а сэр Теренс всё знает о людях…

– Нилгейман?.. – окончательно утратив почву под ногами, Ошосси покосился на сестру. – Он кто? Какой-то гринго, да? Делает кино? Я снимался как-то в сериале, но это было давно, да и то потом всё вырезали…

Но Габриэла уже всё поняла. И на миг закрыла глаза. А когда подняла ресницы снова, то лицо её уже было спокойным, весёлым и мило смущённым:

– Ох, прости, ради бога… Я такая глупая! Спутала тебя с… с одним знакомым. Из… Сан-Паулу… Теперь я вижу, что ты – не он. Извини, пожалуйста, это так нелепо вышло! – Она протянула руку. – Я очень рада познакомиться!

– Ничего страшного! – ухмыльнулся Ошосси. – Я всегда к услугам подруг своей сестрёнки! Особенно таких прекрасных… Эвинья, ай… ну что такое? Я же прилично себя веду! Что обо мне подумает сеньорита?

– Теперь ты видишь? – тихо спросила Эва, когда старый «пежо» Ошосси выехал с территории аэропорта и понёсся по трассе. – Твой… Обалуайе просто использовал чужие фотографии, только и всего.

– Да… я вижу, – безжизненным голосом отозвалась Габриэла, и Эве захотелось немедленно застрелить Обалу. Или, по крайней мере, надавать этому паршивцу полновесных подзатыльников…

– Твой брат в самом деле ужасно красив.

– И хорошо знает об этом, – заверила Эва. – Так что, если начнёт приставать к тебе со всякой чепухой – сразу врежь ему в нос! Клянусь, Ошосси поймёт это правильно!

– Мастеру капоэйры – в нос? – грустно усмехнулась Габриэла, вынимая смартфон. – Я не смогу даже дотянуться до него! Но послушай… Если Обалуайе смог найти фотографии Ошосси… Не пляжные, а домашние… Значит, они с ним хорошо знакомы?

– Ошосси хорошо знаком с половиной Баии, – напомнила Эва, чувствуя себя отвратительно. – У него очень много друзей. Я ведь уже говорила тебе…

– Да… Да, конечно. Прости, что я снова спрашиваю. – Габриэла проверяла сообщения, и Эве не нужно было даже смотреть на неё, чтобы понять: опять ничего…

– Опять ничего! Целую неделю! Обалуайе как сквозь землю провалился! Что же такое случилось, боже мой? Неужели я его чем-то обидела? Или разочаровала? Или… напугала? Господи, Эвинья! Наверное, я успела ему наскучить своей болтовнёй! Взгляни, его даже в сети нет! Всю неделю Обалуайе нет в сети! Он пропал после моего последнего письма!

И об этом Эва тоже знала. И сама уже не на шутку тревожилась.

Вслух же она сказала:

– Думаю, дело тут не в тебе. Если ему надоел ваш ро… ваше общение, он мог бы просто тебя забанить.

– Ты права… Но, значит, случилось что-то серьёзное! – Габриэла с коротким нервным вздохом выключила смартфон. – Мадонна… Я ведь даже не знаю его настоящего имени!

Эва вздохнула, понимая, что ведёт себя как последняя предательница и что после того, как истина вскроется, подруга её никогда не простит. Но кто бы мог подумать, что Габи воспримет всё так серьёзно! Что она будет сходить с ума из-за парня, которого никогда не видела! Лучше бы, ей-богу, ей понравился Ошосси…

А старый «пежо» уже петлял по узким, кривым улочкам Пелоуриньо. Вот замелькали по сторонам разноцветные дома знакомого квартала, пронеслась за окном голубая церковь Розарио-дос-Претос, ресторан «Бринкеду», кинотеатр, кафе-мороженое, фруктовый киоск старика Тадеу… Ещё поворот – и покажется дом тёти с облупившейся краской на стенах и всегда открытыми окнами, выгоревшая на солнце вывеска магазинчика «Мать Всех Вод», распахнутая настежь дверь, смеющиеся туристы у входа, кто-нибудь из братьев, сидящий на ступеньках с неизменной сигаретой…