В руках у малого была новенькая видеокамера "Панасоник". Лицо выражало энтузиазм.

Я не люблю энтузиастов. И никогда не любил.

Курсанты расселись за партами (по одному курсанту за каждой партой, в затылок друг другу). Посланец Монгуша занял позицию за партой перед моим столом.

– Ай, - воскликнул он, - какой фильм сниму! Все будут смотреть и говорить: "Мустафа учебный фильм о снайперах снял..." В Канн поеду!

Все рассмеялись.

Под прицелом видеокамеры я быстро разобрал СВД. При этом, как-то так получилось, деталей у меня оказалось больше, чем обычно бывает при неполной разборке винтовки Драгунова...

Я поднял голову. С улыбками блаженных курсанты следили за мной. Я задержал взгляд на Шамиле. Улыбаясь, как все, он смотрел на стол, где в массе металлических вороненых предметов оранжево и остро посверкивало. В глазах прирожденного отличника постепенно проявлялась тревога. Все еще улыбаясь, он начал хмуриться, взгляд его блуждал по столу...

Под прицелом видеокамеры, шести пар глаз я собрал СВД, вставил патрон в магазин и присоединил последний к винтовке.

Вдруг побледнев, золотой медалист приоткрыл рот, будто собравшись крикнуть.

Я передернул затвор...

– Контрольный спуск, - голосом захолустного конферансье объявил Мустафа и добавил: - Уважаемые телезрители!

Все, кроме Шамиля и меня, рассмеялись...

Снайперская винтовка Драгунова - чрезвычайно сильное оружие. Разогнавшись по стволу, приставленному к объективу видеокамеры, пуля отколола от противоположной стены изрядный кусок.

От отдачи приклада в бедро делаю шаг назад. Все-таки я еще слаб... Натыкаюсь спиной на окно.

Трупы убитых одним выстрелом семи человек небрежно развалились за партами.

В коридоре - нарастающий топот ног, голоса...

Оконная рама хрустит.

Дверь распахивается, с пистолетом в руке вбегает Ахмет...

Инерция продолжает работать против меня. Изгибаюсь, как кошка, обеими руками вцепляюсь в рамный переплет. Но он расползается под пальцами, словно гнилая материя, с хрустом вырывается из петель, и вместе с ним я лечу с сорокаметровой высоты...

Удар о воду. В нокдауне погружаюсь в толщу коричневой, абсолютно непрозрачной сдавливающей массы. Иду ко дну. Вдруг все тело пронзает холод... и, очнувшись от шока, я начинаю лихорадочно работать руками, ногами, инстинктивно карабкаясь вверх.

Выскакиваю, как поплавок, над поверхностью бурного несущего меня потока. Отвесные скалы со всех сторон. Меня колотит об них и относит...

Изловчившись, отталкиваю от себя сгрудившиеся на середине реки валуны. В отместку один из них бьет тупым каменным коленом в мой затылок и, раскинув руки, я плыву, подпрыгивая на волнах, абсолютно безмятежный, спокойный...

Рев потока усиливается, слышно, как гремят камни на перекате. Ноги нащупывают дно, пытаюсь встать, встаю, борясь с теченьем, делаю шаг, еще полшага к близкому берегу, хватаюсь за свисающую над водой безлистную ветку... но волна, как играющий леопард, прыгнув сбоку, валит меня... Падаю, стремительно несусь дальше. Коряга выскакивает из-под воды, целясь растопыренной пятерней сучьев в лицо... Ребром ладони успеваю обрубить один сук. Кое-как уворачиваюсь от второго. Третий с мясом отрывает нагрудный карман от моей куртки...

Что там за тонкая черточка? Подвесной мост. Что за темные фигурки на нем?.. Волны, перескакивая друг через друга, волокут меня вперед. Вскоре я уже могу различить свесившихся через поручни моста человечков... О, как заботливо они глядят в воду! Не мелькнет ли внизу, в шоколадных струях, одинокий пловец... В руках людей замечаю пулеметы и автоматы. Расстояние между нами сокращается неуклонно!

Выпученный глаз, оскаленные зубы мелькают передо мной... Взбрыкивает на волне копыто... С разгона врезаюсь в лошадиный, прибитый к подножию скалы труп, погружаюсь в него с головой. Чувство защищенности овладевает мною...

На раздутых кишках, под прикрытием падали, вплываю под сень моста. Маленькое личико начальника снайперских курсов взирает на меня с высоты... Но река наддает газу - мост, столпившиеся на нем фигурки сосредоточенно разглядывающих воду людей уносятся прочь!

...Не знаю, сколько времени я провел в отключке... Когда прихожу в себя, мой лихой конь уже пристал к пологому берегу, да, выполз на него добродушно осклабленной мордой. Выбираюсь кое-как из гноища, бреду по мелководью, не чувствуя рук, ног.

Вот и берег - песчаная отмель, усеянная плавником. Здесь ничуть не теплее, чем в воде.

Хочу и... не могу заставить себя двигаться. Где-то звонят колокола... Судорожно зевая, прислушиваюсь. В сон клонит неодолимо. Ложусь, подтягиваю колени к груди, закрываю глаза...

Шорох в прибрежных кустах. Шаги по песку. Все ближе ко мне, ближе... Кто это? Зверь? Человек? Нет сил открыть веки.

Я спал. Мне снились абсолютно невинные люди. Белый кролик с черными исподами лап. Малая саперная лопатка...