Поднимаю взгляд и чувствую, как в душе вспархивают бабочки. В глазах Руслана сверкала такая растроганность, такое умиление, что мне захотелось плакать от переизбытка чувств. Он подошел к кроватке и тоже поцеловал Машулю.

– Ты мне тоже скажешь, что любишь меня?

Однако, наверно, лимит сентиментальности и нежности на сегодня закончился, и малышка счастливо хихикнув, нырнула под одеяло.

– Ах ты ж, мышка-норушка!

Руслан пощекотал ее сквозь одеяло, а затем схватил на руки и закружил по комнате радостно визжащую дочь.

– Хотела спрятаться от меня! А я тебя нашел!

Ироничный, скептичный, часто суровый Руслан лучился счастьем. Он, словно сказочный Генрих, сердце которого было сковано железными обручами, вдруг освободился от них. Позволил себе снять броню и открыться.

– Ну, давай спать?! Завтра бу-у-у-дет день опять!

Он положил Машулю в кровать, заботливо подоткнул одеяло и погасил ночник.

– Спи, моя принцесса!

– И вам спокойной ночи! – отозвалась Машуля и, перевернувшись на бок, подмостила кулачок под щечку.

Да-а-а… Спокойной ночи мне не видать. Меня распирают эмоции. От близости Руслана коротит так, будто я держу в руках оголенный провод. Закрыв дверь детской, Руслан порывисто обнял меня и прижал к себе.

– Янтарик! Я думал, что во мне все лучшее умерло, когда ты меня оставила. Ты не представляешь, как я тебя люблю!

Его горячие, пересохшие от волнения губы нашли мои, ждущие и истосковавшиеся. Поцелуй, обжигающий, стирающий все мысли, соединяющий в одно целое две потерявшиеся половинки.

– Руслан, - задыхаясь от переизбытка чувств, шепчу я, растворяясь и сгорая в его объятиях. – Я сейчас просто умру от счастья. Я должна привыкнуть! Мы не должны так сразу!

Тело подтверждало, что такие взрывы эмоций ему не по силам. Голова кружилась, сердце колотилось, как сумасшедшее, а ноги просто подкашивались.

– Что ты говоришь, мы не должны? – как всегда, первым справился с чувствами Руслан. Он провокационно прошелся губами снизу вверх по моей шее, легонько куснул мочку уха, от чего словно ток пробежал по позвоночнику, превращая меня в изнемогающий от страсти сгусток.

– Не должны? – и его сильные руки подхватывают меня и несут в мою комнату. Где-то по краю сознания мелькает благодарственная мысль – в его спальне я бы не смогла…И это, кажется, была последняя мысль перед тем, как я просто растворилась в блаженстве.

Несколько дней я ходила, как во сне. В ярком, искрящемся счастьем. Но, как всегда, ждала от судьбы подвоха. Так не бывает. Глядя на сосредоточенное лицо Руслана, когда он разговаривал по телефону, на его сурово сдвинутые брови, когда он втыкался в компьютер, просматривая отчеты, мне жутко хотелось подойти и пальчиком стереть следы проблем. И в то же время я таяла от мысли, что он «приносит» работу домой, старается больше времени проводить с нами.

Распекая кого-нибудь, он вдруг замолкал, и лицо его смягчалось, если мы попадались ему на глаза.

– Янтарик, сделай мне кофе, пожалуйста.

И что особенно было восхитительно – он не упускал ни одной возможности дотронуться до меня, словно желая убедиться, что я здесь и никуда не делась.

Сердце замирало от тихого восторга и в то же время от страха перед будущим. Я боялась, что Руслан предложит пожениться, и мне придется рассказать ему о своей проблеме. Но, как оказалось, бояться нужно было другого.

Мы с Русланом сидели на открытой террасе. Я обустроила ее на свой вкус. Выкинула шезлог, на котором Алина любила загорать. Выкрасила все белой краской, а по периметру выставила прямоугольные емкости с огненно - желтыми бархатцами. Мне хотелось задержать уходящее лето. Еще заказала ротанговые кресла и столик, и этот уголок стал нашим любимым.

Я приготовила кофе, Клавдия – волшебные круасаны. Машуля носилась где-то во дворе со своим любимчиком. Заходящее солнце протягивало свои красно-желтые лучи сквозь пышные кроны сосен, даря последнее тепло дня. И все было так уютно и безмятежно, что я удивилась, откуда пришла вдруг нехорошая мысль. О своих недоброжелателях.

– Руслан, а как Полина?

– Не знаю. Я лишил ее содержания и выдворил из дома. Поставил охрану, чтоб ее не пускали. Пусть Ева Эрнестовна сэкономит на своих расходах и купит ей квартиру.

Тень пробежала по его лицу. Неприятно вспоминать о том, что люди, которые как никак входили в близкий круг, хотели сделать из него дурака.

И ни он, ни я даже и представить не могли, как далеко они зашли.

– Миленько тут у вас, - раздался знакомый и противный до тошноты голос.