Руслан от неожиданности чуть не поперхнулся.

– Какого … ты здесь делаешь? И вообще, как ты сюда попала?

От злости у него на лбу запульсировала жилка.

Бывшая мадам Троицкая, успокоившись, что тюрьма уже ей не грозит, стояла сейчас с самым наглым видом. Умеренность в облике ей уже не нужно было изображать, и она вырядилась, что называется, как девушка со сниженной социальной ответственностью. Блестящие кожаные брюки или скорей, лосины, чудом державшиеся на бедрах, обтягивали ее нижнюю часть, как родные – позволяя видеть каждый мускул. Черный приталенный пиджак и под ним красный топ, из которого выпирал бюст, как подошедшая опара из кастрюли.

Она ехидно улыбнулась и покрутила на пальце брелок с ключами.

– Простите, гражданин начальник! Забыла сдать!

Руслан готов был взорваться. Я видела, что он держится изо всех сил.

– Мне проще поменять все замки, чем тебя видеть. И что –то мне подсказывает, что ты не за этим пришла. Что тебе нужно? И что тебе хватает наглости еще просить?

– Я не прошу. Ты сам мне дашь. Пятьсот тысяч долларов.

Первый приступ гнева прошел, и Руслан уже почти невозмутимо посмотрел на нее.

– Отец Маши не ты, - чернобровая хищница мстительно усмехнулась, показав свои острые зубки.

– А кто, Папа Римский?! – Руслан посмотрел на нее, как на умалишенную. – Ты спятила? Да мне и анализ ДНК не нужен – она моя копия. Что ты несешь?

– Правду, Руслан Ильич! Правду! Правильно. Она твоя копия, но не твоя дочь.

Алина победно задрала подбородок, наслаждаясь эффектом.

– Она дочь твоего отца! И чтобы Маша об этом не узнала, ты заплатишь мне деньги, и мы расстанемся навсегда. Может, мне все-таки кофе кто-нибудь сделает? Я ж не могу в двух словах изложить так, чтоб вы все поняли!

– Боюсь, у меня не найдется четыреста девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять долларов. Только крупные купюры. А бесплатно я тебя угощать не собираюсь. Так что прости, без кофе.

– Ну в общем, я и не рассчитывала на особо радушный прием. Ладно. Обойдемся. А то в этом доме еще кто-нибудь плюнет в чашку, пока будет нести. Так вот. Когда я с тобой встречалась, я же делала массаж твоему отцу. А потом мы с тобой расстались. А с папой все закрутилось.

Руслан поднял тяжелый взгляд на бывшую жену.

– И?

– Я забеременела. Родила. Папочку хотела обрадовать, но он почему-то не обрадовался. Сделали тест ДНК. Но он очень боялся огорчить супругу, поэтому мы договорились, что в свидетельстве о рождении в графе будет прочерк, но до совершеннолетия мы получаем деньги на содержание. И все меня устраивало, пока однажды деньги не пришли. И тут мне как бы уже не до сантиментов. Я взяла бумагу и прямиком к родственникам.

Евы Эрнестовны дома не оказалось, а сердобольная Полиночка тоже не хотела расстраивать маменьку. Узнав, что у меня почти в одно время был роман и сыном, и с отцом, она предложила отцом сделать тебя. И получить не только папу для ребенка, но и мужа для себя. А вам, господин Троицкий, как раз потребовалась семья для заключения очень выгодного контракта. Как говорят астрологи – звезды сошлись.

Все, что мы услышали, шокировало цинизмом и бездушным расчетом, но объясняло многое. И то, что Алина благодарила Полину за салон, и то, что Машуля росла в деревне в довольно скромной обстановке, а сама мамаша жила припеваючи на щедрые отступные. И возможно, доила не одного папика…

– А тест ДНК? Он же показал девяносто девять и девять? – словно через силу спросил Руслан.

– Я тебя умоляю! Все люди, и все хотят есть. Твой был больше восьмидесяти. И мне не составило труда слезно попросить, чтоб добавили до девяноста девяти. Я сказала, что брат мужа был подшофе и изнасиловал меня. А сейчас проболтался. И если ДНК покажу, какой есть, у меня не будет мужа, у дочери отца, а у мужа брата. Ну и конечно, отдала со слезами на глазах «последнюю» драгоценность – сережки с бриллиантами.

Алина так живо все описала, что я даже восхитилась. Это же надо такую комбинацию провернуть! Ее бы креатив – да в мирное русло! Хотя бы с ребенком нашла чем заняться интересным!

– Так что я всегда добиваюсь своего! – торжествующе заключила она. – Давай мои деньги!

Я бы на месте Руслана отдала все, что она требует. И он, похоже, склонялся к этому. Он сидел с непроницаемым видом, и только желваки на скулах выдавали его состояние.

– Не надо денег. Я и так все узнала, - как гром среди ясного неба, раздался за нашими спинами голос Машули.
– Я зашла в дом попить. Извини, мама, если испортила твой план.

Малышка развернулась и бросилась сломя голову в дом.

Я подхватилась и побежала следом, твердо зная, где ее искать. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Если потеря денег была довольно большой проблемой, то потеря доверия у Машули ко всему – это катастрофа. Я даже боялась представить, что творится в душе малышки.

Она забралась на свой подоконник и горько рыдала, завернувшись в штору.

– Солнышко, пусти меня к себе, - я поскребла пальцами по стене рядом с ней.