Минуты две Марсден лежал неподвижно, закрыв глаза.

— Ты хорошо сделал, дружище, — сказал он наконец. — Я согласен с тобой, поскольку дело касается скота — только отъявленный негодяй способен на такую низость. А мисс Салли — да, нет на свете другой женщины, подобной ей! Гордая, храбрая, честная — а наружность — ну, да ты ее сам видел. Она может быть прекрасным другом, опасным врагом и, думается мне, великолепной женой. Я думал, что между нами все наладится… Я однажды уже сделал ей предложение…

— Что же она? Отказала?

— Хуже, чем отказала… Она говорит: «Джим Марсден, — так и сказала, — я надеялась, что вы сделаете мне предложение, я хотела, чтобы вы его мне сделали, чтобы сказать вам в лицо то, что я о вас думаю. Не то, что вы ухаживаете за каждой девушкой… Есть и другое, что я о вас знаю, и вы должны понять, что ни одна порядочная девушка не пожелает вашего общества. Если бы мой отец был жив, он бы проучил вас, Джим Марсден, за то, что вы смеете говорить мне о вашей любви. Об этом предмете говорить вам так же пристало, как свинье рассуждать о чистоте. У меня нет брата, и я не желаю обращаться к родным. Я женщина, и я, мстя вам, пускаю в ход женское оружие. Мой ответ на ваше предложение: нет. Нет, если б даже мне нужно было выбирать между вами и смертью!..» Да… И скажу тебе, дружище, это ее женское оружие ранило меня глубоко! «Убирайтесь, — говорит она, — и не смейте впредь переступать границы между моей фермой и вашей. Занимайтесь своими делами и оставьте меня в покое…» Потом повернулась и уехала, не дав мне и слова сказать… Понимаешь, я обалдел… Да и что такого дурного было в том, что я ухаживал за другими девушками?.. Я не обманул ни одну из них, никому ничего не обещал… А кроме этого, я не сделал ничего такого, что могло бы оттолкнуть такую девушку, как Салли Декстер… Обидеть ее признанием в своей любви?.. Я был оскорблен, унижен, и чем больше я думал о ее словах, тем больше злость во мне закипала… Потом я приказал огородить водопой, и — каша заварилась… Теперь я уже успокоился… Это хорошо, что ты заключил перемирие. Унизительно для мужчины ссориться с женщиной. К тому же нам нужно объясниться. Почему она на меня рассердилась? Кто отравил ее скот? Кто меня ранил? Во всем этом видна чья-то злая рука. Вот почему я послал за тобой, старина. Один я не справлюсь, и, слушай, — он поднялся на локте, — если я не помирюсь с Салли Декстер, то и выздоравливать не хочу… Может быть, тебе это непонятно, но для меня она — все, понимаешь, все!

— Может быть, этого я и не понимаю, Джим. Но я твердо знаю одно: если в моих силах это уладить — я улажу, вот тебе мое слово!

— Я знаю…

Друзья пожали друг другу руки. Они знали, что могут положиться на свою дружбу.

— Знаешь, она замечательная девушка, — сказал Марсден.

— Лучших я не встречал, Джим.

— Правда?

— Ей-богу

Чтобы скрыть свое волнение, Марсден попросил папиросу, и некоторое время оба курили молча.

— Давно у тебя служит Лоу? — спросил Горман.

— Года два.

— Дельный работник?

— Бывают лучше, но есть и хуже. Раньше он работал на ферме Круг «Д».

— А!

— Он ушел с фермы, когда старый Декстер умер. Говорил, что не хочет служить больше. Ну, я и взял его тогда, нуждаясь в управляющем. А что, он тебе не нравится?

— Не особенно. Однако Ли Вунг его еще больше недолюбливает.

— Это с чего?

Горман ему рассказал.

— Странно, — сказал Джим. — Ли Вунг тоже работал раньше на ферме Круг «Д».

— Ушел по той же причине, что и Лоу?

— Да, — Марсден усмехнулся. — Говорит, что женщины все время возятся около кухни и суют всюду свой нос. Ты, говорит, сам это увидишь!

— У тебя, по-видимому, симпатия ко всему, что с фермы Круг «Д», — сухо заметил Горман. — Мисс Декстер действительно производит впечатление строгой хозяйки. Между прочим, Лоу говорил мне, что тебя подстрелили пулей калибра тридцать три.

— Да, у меня и пуля есть. Хочешь посмотреть?

— Нет. Тридцать три — весьма распространенный калибр. Я заметил у тебя в гостиной карабин Винчестера тоже тридцать третьего. Висел на стене заряженный…

— Заряженный? Никогда в жизни я не повешу заряженного ружья на стену. Помнишь тот случай с женой фермера? Последний раз я охотился с этим ружьем месяца два назад и прекрасно помню, что разрядил магазин.

— Возможно, что я ошибся, — сказал Горман небрежно, желая успокоить больного. Потом продолжал: — Лоу говорил мне, что у тебя есть враги, Джим. Рассчитанные рабочие, железнодорожные воры. Он мает, что кто-либо из них стрелял в тебя.

— Трудно сказать. Не думаю, чтобы рабочие. Вот железнодорожные воры — это другое дело. Тут как-то подобралась настоящая разбойничья шайка. Сперва устроили две-три кражи, ограбили банк, остановили почтовую карету. Нам это в конце концов надоело. Шериф наш — парень трусливый и вялый. Так что, когда до нас дошел слух, что разбойники обокрали поезд, мы собрались человек двадцать, выследили всю шайку и поймали двоих. Остальным удалось удрать и скрыться. Пойманных посадили в тюрьму, а остальные, наверное, и сейчас скрываются в окрестностях. Ждут, пока о них забудут. Кто-нибудь из них действительно мог меня подстрелить, потому что я руководил погоней. Жаль, что тебя с нами не было.

Горман переменил тему разговора и рассказал Марсдену о том, что случилось утром у водопоя и как Сим с Курчавым чинили изгородь. Скоро больной утомился и задремал. Горман сидел около него, куря и глядя в окно на небо, подергивавшееся румянцем заката, и вспоминал различные эпизоды прошлых лет, из которых была соткана их дружба с Марсденом. И теперь, в первый раз за все эти годы, их дружба была в опасности. Горман хорошо знал Джима и сознавал, что любовь его к Салли Декстер — не мимолетное увлечение, а сильное чувство, могущее затмить их дружбу. И он, Горман, дал слово помочь этой любви завершиться прочным союзом…

Пока он сидел так, раздумывая, в комнату бесшумно вошел Ли Вунг, лицо которого, обычно такое бесстрастное, было искажено волнением, а косые глаза беспокойно бегали.

— Ты ходи скорей, — проговорил он шепотом, кинув взгляд на спящего хозяина. — Лоу — он совсем разошелся. Думай — он убивай Джаксона. Потом сел на лошадь и скакал как черт!

Горман застал ковбоев толпившимися в помещении конторы, где жил Лоу, откуда четверо выносили кого-то на одеяле. Он успел разглядеть лежащего — это был молодой Джаксон, избитый и пораненный, он был в бессознательном состоянии; его рубашка была порвана, на коже виднелись пятна крови. Горман нахмурился.