Доктор Фитцпатрик резко вскидывает голову. У него на щеке грязная полоска. И еще вниз по левому боку, где я испачкала его, когда он рывком поднял меня на ноги. Его нижняя губа дрожит, как у ребенка, который только что ободрал коленку и не знает, плакать ему или нет.

— Тебе не нужно так со мной разговаривать. Я стараюсь, понимаешь? Я просто пытаюсь сделать то, что лучше для нас. Как мы можем быть вместе, когда ты постоянно отвлекаешься на этих шлюх?

— Ты не в своем уме, — шепчет Рен. — Тебе нужна помощь.

— Теперь ты единственный, кто может мне помочь. Помоги мне позаботиться об этих двоих, и мы отпустим твою сестру. Она ведь член семьи, верно? Ты ведь ничего не скажешь, правда, Мерси? Ты понимаешь, почему это должно произойти. Ведь именно ты рассказала мне о Маре с самого начала, верно?

В его голосе звучит такое отчаяние. Его поведение сейчас настолько отличается от шоу, которое он устраивает в своем классе; едва ли имеет смысл, что это даже один и тот же человек. Я резко поворачиваюсь и прижимаюсь спиной к стене пещеры, пока доктор Фитцпатрик отвлекается. Быстро изогнув руку, чтобы сделать ее как можно более узкой, я поворачиваю запястье слева направо, спуская веревку вниз по руке миллиметр за миллиметром.

Мерси бледна как полотно. Она переводит взгляд с Рэна на доктора Фитцпатрика, и все ее тело неудержимо дрожит.

— Я… я не знала... что это случится.

У меня уже почти освободилась рука.

— Зачем притворяться, Мерси? — выплевываю я. — Ты возненавидела меня с того самого момента, как вернулась в Вульф-Холл. Ты же с самого первого дня была бешеной сукой. Просто уходи, черт возьми. Убирайся отсюда.

Мерси подпрыгивает. Она как будто забыла, что я вообще здесь. Рэн хмурится, но быстро понимает, что я делаю.

— Да, Мерс. Ты член семьи. Кровь гуще воды, несмотря ни на что. Так что просто... иди. Не говори ни слова о том, что ты видела здесь сегодня вечером.

Фитц наблюдает за обменом репликами, быстро переводя взгляд с одного человека на другого. Его присутствие всегда было таким властным и авторитетным в классе. Он был хозяином своего пространства и излучал уверенность. Здесь он дерганый и странный. Я нервничаю, просто глядя на него.

— Ладно. — Мерси сглатывает. — Как угодно. Как будто мне не все равно. Увидимся дома, Рэн.

Я молю Бога, чтобы Мерси поняла, что ей нужно позвонить в полицию, как только она получит сигнал на свой мобильный телефон. Но сначала ей нужно найти дорогу обратно, а я, честно говоря, не думаю, что она на это способна. Она шаркает по периметру пещеры, настороженно поглядывая на Фитца.

Мне следовало бы держать рот на замке, но, конечно, я этого не делаю.

— Почему бы просто не позволить Карине пойти с ней? Карина тут ни при чем. Ей наплевать на Рэна. Я единственная, с кем у тебя проблемы.

Фитц с маниакальной ухмылкой переворачивает охотничий нож в своей руке. Он качает головой, и на его лице появляется разочарование. Он останавливает Мерси, двигаясь, чтобы заблокировать выход из пещеры.

— Вы, ребята, ужасные актеры. Мерси, я ожидал от тебя большего. У тебя была настоящая подготовка в этом деле. Ты сама себя позоришь. Возвращайся к своему брату. Ну же, иди. — Мерси вздрагивает, когда он поднимает нож, показывая ей лезвие. Она мгновенно оказывается рядом с Рэном, и я ее не виню — злобный блеск в глазах Фитца чертовски демонический.

— Похоже, мы зашли в тупик, не так ли, класс? Рэн, ты не хочешь признаваться в своих истинных чувствах. Мерси, тебе нельзя доверять, даже если ты должна принимать близко к сердцу интересы своего брата. Карина, ты жертва обстоятельств, а Элоди, ну, Элоди просто должна умереть. Итак, что же нам теперь делать?

— Нас здесь четверо. — Рэн смотрит на меня краем глаза. — А ты один. Шансы на то, что тебе удастся удержать нас всех до того, как мы тебя уложим, довольно малы. — Он делает шаг вперед, протягивая руки в успокаивающем жесте. Ужас искажает черты лица Фитца.

— О чем ты говоришь? Я никогда не убью тебя, Рэн. Я люблю тебя. А вот девушкам придется исчезнуть.

Обе мои руки свободны. Я роняю веревку, готовясь к прыжку.

Жестокая и ужасная улыбка играет на лице Фитца.

— Я не беспокоюсь о трех тощих маленьких девочках. И я не думаю, что ты сделаешь мне больно, — говорит он. Все его внимание сосредоточено на Рэне. Он ошеломлен, фанатичен, зациклен на нем. На самом деле грустно, что он так болен из-за него. А он болен. То, что он сделал, чтобы попытаться завоевать Рэна... то, что он готов сделать…