Я бросила взгляд в зеркало. Сначала искоса, осторожно, потом, не в силах оторваться, повернулась.

Надо сказать, ни одно платье не шло мне так, как это. Цвет морской волны, пожалуй, даже морской глубины, свежий и глубокий одновременно, заставил глаза сиять изумрудами, а волосы полыхать огненными сполохами. Постельный режим явно пошел на пользу: исчезла болезненная худоба, к щекам вернулся румянец. Кожа цвета густых сливок казалась гладкой и нежной, как у младенца.

— Кажется, я готова, — пробормотала я, оборачиваясь к волчицам.

— Как же я за тебя рада! — не выдержала Эльза и порывисто обняла меня.

Не успела я удивиться, нас сгребла в охапку Джейси со словами:

— За вас обоих!

Я ощутила себя в главной роли какой-то абсурдной пьесы. На выручку мне пришла Адела.

— Вы ей все платье помнете! — проворчала она, отгоняя от меня кузин.

Фиар ждал за столом, когда я появилась.

Стоило мне войти, он встал. А я как стояла, так и замерла на пороге как вкопанная.

Затем, отругав себя за нерасторопность, неспешно приблизилась к столу.

Зверь не сводил с меня взгляда. Его обычно отстраненное лицо выглядело сейчас донельзя живым: глаза блестели, ноздри расширились, губы были плотно сжаты, словно Фиар изо всех сил сдерживал себя, чтобы не сказать то, о чем потом пожалеет.

Поприветствовав меня хриплым голосом, он отодвинул мне стул. Я, кивнув, села.

Едва ощутимым прикосновением Зверь убрал золотистый локон с моего плеча, обнажая шею. Я замерла. Фиар отчего-то вздохнул и вернулся на свое место.

Нам по-прежнему никто не прислуживал. Видимо, в этом замке такое было не принято. Надо сказать, если бы не вынужденное уединение со Зверем, такие правила мне бы понравились. Живо представилась Виталина, которая требовала от слуг не только смены блюд и наполнения тарелок, но и белоснежных перчаток, а также того, чтобы сами они сменяли один другого в каком-то немыслимом, одной Виталине известном порядке.

— Ты ничего не ешь, Эя, — сказал Фиар, возвращая меня к реальности. — О чем ты думаешь?

— О сестре, — вырвалось у меня.

Зверь выглядел удивленным.

— О сестре? — с недоумением переспросил он.

— О том, что многое бы отдала, чтобы увидеть ее лицо в подобной… обстановке.

— У тебя две старших сестры, — проявил осведомленность Фиар.

— Виталина и Микаэла, — кивнула я. — Виталина самая старшая из нас. Сейчас она герцогиня Эберлей. А Микаэла… Очень надеюсь, что она ответила Оуэну Рьвьеру, племяннику герцога Эберлея, отказом.

— Ты скучаешь, по ним? — серьезно спросил Зверь. — Вы были близки?

Я неопределенно пожала плечами.

— Скучаю? Пожалуй, все же да. Но близки мы никогда не были. Сестры обожали отца и не могли простить мне, что я родная дочь и наследница, в то время как они — падчерицы. И…

Я замерла, понимая, что говорить об Андре будет лишним. Да и я не смогу. Больно.

Зверь продолжал выжидательно смотреть. Я потупилась под его взглядом, закусила губу. Еще недавно я бы сказала, что мне очень не хватает мамы, что она исчезла и я очень-очень скучаю. Но после того самого письма я не знала, что думать, не то что что-то сказать.

Пауза затянулась. Я сделала вид, что всецело поглощена нарезкой мяса, и в это время двери в обеденный зал распахнулись, и на пороге возник волк. Тот самый, кто пытался (очень пытался) исполнять обязанности садовника и с первых минут знакомства очаровал открытой улыбкой и добрым нравом. И конечно, искренней заботой о растениях (в конце концов, он же не виноват, что у него поначалу ничего не выходило. Он старался — это главное).

Увидев выражение лица всегда приветливого садовника, я с трудом удержалась от возгласа. Просто смотрела на него, часто моргая. А посмотреть было на что.

Верхняя губа приподнята, обнажает клыки. Кожа… на глазах то темнеет, то светлеет, словно волк изо всех сил сдерживает себя, чтобы не принять полуформу. Нос сморщен и мало напоминает человеческий. Но самое главное — глаза. Красные. Налитые кровавой яростью.

В несколько прыжков волк преодолел расстояние от входа до хозяина замка. Ничуть не смущаясь, наклонился к Фиару и что-то коротко проговорил.

Я невольно услышала только одно слово. Точнее, имя.

— Альбина.

Имя показалось знакомым.

Закусив губу, я задумалась, а потом… Вспомнила! Кажется, именно это имя я слышала в том самом шатре церковников… Или кем они были…

Фиар, в отличие от меня, услышал то, что сказал садовник. Судя по глухому рычанию и обнажившимся клыкам, новости были не слишком хорошие.

Рывком он поднялся из-за стола и, даже не взглянув на меня, покинул обеденный зал.

— Господин занят, — догадался сообщить мне садовник, прежде чем отправиться за вожаком.

Но я уже и сама как-то поняла, что занят. Тем не менее не позволю какой-то Альбине помешать нашему ужину. И разрушить тот хрупкий мир, что воцарился между мной и Фиаром.