Я вытерла слезы (а их к этому моменту снова набежало предостаточно) и направилась в омывальную. Воспоминания о том, что Андре прикасался ко мне, к моему платью, были опустошенно-болезненными, а еще какими-то липкими.

Откинув волосы назад, я забралась в каменную лохань и прикосновением к специальной выемке в стене вызвала водопадик. Сразу вода оказалась холодной, и я взвизгнула, но потом она потеплела, да и я привыкла, и поэтому долго и с наслаждением подставляла упругим освежающим струям тело, пока ощущение липкости не смылось окончательно.

Завершив омовение, я закуталась в полотенце и прошла в гардеробную.

В дверь постучали, и я откликнулась:

— Входи, Адела.

Волчица юркнула в комнатку и прикрыла за собой дверь, чтобы не напускать вечернюю свежесть. Но небольшой ветерок все же успел ворваться внутрь, и я зябко повела плечами.

— Я опаздываю? — поинтересовалась я.

Адела покачала головой.

— У тебя уйма времени, — сказала она, а потом, с подозрением глядя мне в глаза, решилась спросить: — С тобой все в порядке?

— Сколько тебе лет, Адела? — невпопад спросила я волчицу.

Та недоуменно пожала плечами, но ответила:

— Восемьдесят.

Я кивнула своим мыслям.

— Значит, ты помнишь войну. Между людьми и… свободным народом.

— Войну, — глухо повторила волчица и криво усмехнулась.

Я поняла, о чем она. Бойня, избиение, уничтожение… Это действительно трудно назвать войной. Особенно поначалу, когда свободный народ был застигнут врасплох.

— Вас оттеснили с ваших земель. Отрезали от Источника.

Адела кивнула.

— Загон оборотней в резервации — так они это называли. На деле же истребляли нас сотнями. Тысячами. Мы сопротивлялись. Мы бились до последнего. Отстаивали свои земли, свое право на независимость.

— Но у них была магия, — глухо сказала я. — Проклятая магия Аты. Магия иллюзий. Магия безумия.

— Мы попадались в ловушки сотнями, — прошептала Адела.

Взгляд ее затуманился. Губы дрожали. Волчица вспоминала. И воспоминания ее не были радостными.

— А ваших магов с вами не было, — продолжала я.

Волчица вскинула взгляд.

— Стихийников, — подсказала я.

Адела кивнула.

— Мы называли их носителями, — сказала она. — Они несли в себе дар матери. Дар природы, дар жизни.

— Вам пришлось отступить, — сказала я. — И Церковь завладела Источником.

Адела неопределенно пожала плечами.

— Теперь им нужны и эти земли, — сказала она. — Церковники не остановятся, пока не уничтожат нас. Мы, на кого не действует стирание памяти, кто хранит в себе память Смутного времени, всегда будем угрозой для безумных жрецов. Просто потому, что помним. И свою историю, и историю людей.

— Значит, иллюзии действуют, а стирание памяти невозможно, — кивнула я своим мыслям. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить все это, Адела.

Волчица пожала плечами.

— Я пережила. Несмотря ни на что. Много кто не пережил.

Голос волчицы дрогнул, и она замолчала. Я поняла, что Адела, должно быть, потеряла на войне много близких. Членов своей стаи… родных… Я хотела спросить, но не решилась.

Словно прочитав мои мысли, Адела кивнула, а потом прошептала:

— В первую очередь они расправлялись с самками и щенками, — она подняла на меня взгляд. — То есть с женщинами и детьми.

— Это бесчеловечно, — вырвалось у меня.

— Женщины рожают детей, — прошептала Адела. — Дети вырастают и становятся волками.

— Да, это я уже слышала, — сказала я. — Так говорила Фосса. Мать, потерявшая пятерых сыновей.

— Я знаю Фоссу, — кивнула Адела. — Нас не так много осталось.

— Как ты считаешь, Адела, — спросила я, пристально глядя в глаза волчице. — Если стаи вновь объединятся, у свободного народа есть шанс отбить Источник?

Волчица выдержала мой взгляд. Не отвела глаз. Но молчала. Наконец произнесла:

— Есть только один волк, кому под силу объединить кланы. Он делал это раньше, когда свободный народ был многочисленнее. Сможет и теперь.

Я закусила губу и кивнула. Я услышала, что хотела.

Адела посмотрела на меня вопросительно.

— Прости, что налетела с расспросами, — сказала я.

— Я сама пришла, — пожала плечами волчица.

Я в очередной раз подивилась, как сильно у волков развита интуиция. Ведь я не звала ее. Я только подумала, что нам надо поговорить. И все. И она пришла.