— Значит, это было из-за меня, — пробормотала я, продолжая задумчиво разглядывать росток. — Значит, магия стихии словно спала во мне с самого детства, и в минуты обострения эмоций ее сон был поверхностен. А сейчас… Сейчас она начала пробуждаться.

Волчицы ловили каждое мое слово и удивленно смотрели на меня.

— Здесь же есть библиотека! — осенило меня.

Крик получился таким громким, что глаза Джейси и Эльзы еще больше округлись, а росток испуганно соскользнул с руки и устроился на кусте.

Я рассеянно погладила пальцами побеги. Они отозвались шелестом и прикосновением листьев.

— Здесь папина библиотека, — повторила я уже тише. — Я видела книги в кабинете Фиара. Папа должен был оставить записи… И я должна все это прочитать! Чтобы знать, что со мной происходит!

— Да и мне будет спокойней, если ты будешь находиться в замке, Лирей, — с облегчением выдохнула Адела.

Я кивнула и, подобрав юбки, понеслась к замку.

За мной понеслись Джейси с Эльзой.

Волчицы оказались очень полезными в поисках папиных записей. В шесть рук мы принялись орудовать на полках уже знакомого мне кабинета Фиара. Удача улыбнулась Джейси. Ей посчастливилось наткнуться на двойной книжный стеллаж. Видимо, в отчаянье от того, что ничего из искомого нам не встречалось, Джейси пнула ни в чем не повинную стену и по случайности попала по тому самому кирпичу, который являлся рычагом.

Стеллаж с книгами по военному делу и истории благополучно отъехал в сторону, и мы (конечно, заслышав ликующий вопль Джейси, мы с Эльзой были тут как тут) увидели за ним то ли небольшой кабинет, то ли большую нишу, доверху заставленную футлярами со свитками и книгами с пожелтевшими страницами.

Я буквально онемела от восторга. Здесь хранились записи магов нашего рода. Очень многих магов. Что-то я слышала от родителей о своих предках, но о том, что они были сильнейшими магами стихий, понятно, умалчивалось.

Вильгельм Гийом Третий, его «Описание магии воды» в трех томах, с которой он знакомился на островах Океании, где провел тридцать лет бок о бок с морским народом…

Маркус Завоеватель, его «Исследования магии воздуха», «Трактат об управлении погодой» и даже «Руководство по полетам в грозу»…

Оскар Венценосный… Наш род всегда стоял близко к трону, а когда-то даже сидел на нем… Прапра… дедушка Оскар оставил мне в наследство несколько трактатов по управлению магией огня, а также воспоминания, как он лично спускался в жерла действующих вулканов для исследований.

И многое, многое другое.

У меня просто дух захватывало!

Дрожащими руками я взяла толстый гримуар в зеленом переплете, который выглядел самым новым из всех имеющихся книг. Их я обязательно прочитаю. Все. Но этот… Этот в первую очередь. Я узнала на обложке размашистый папин почерк.

Распахнула, и по щекам тут же пролегли мокрые дорожки.

На первом развороте было пусто, но из него прямо мне в ладонь выпал листок, явно вложенный позже.

На листке была одна строчка:

Я поняла, что Фиар вложил этот листок сюда по просьбе отца много позже, чем Анжу Альбето сделал эти записи. Должно быть, отец попросил его об этом, зная заранее, что буду искать и найду, и чтобы, обнаружив, поняла, что на верном пути…

— Этот лес называется Полерский, — сообщила я волчицам, которые заглядывали через плечо, а увидев на моих щеках слезы, смотрели настороженно.

Они закивали.

— Знали, да? — прогундосила я. — А я не знала…

А потом пришлось выпроводить волчиц из кабинета, потому что одно дело — это искать что-то с их помощью, перекрикиваться из разных углов библиотеки, и совсем другое — пытаться что-то прочитать в их присутствии, когда тебя то и дело толкают под локоть, сопят над ухом, через плечо заглядывая в отцовские записи, постоянно уточняют, понятны ли мне все эти странные значки и каракули, а что я прочитала, а это что значит, а точно ли я уверена, что хорошо поняла, а запомнила ли, а расскажи, а объясни и все такое.

Волчицы насупились, но послушались. Правда, вскоре вернулись с целым подносом вкусностей в надежде, что позволю им остаться здесь или расскажу что-нибудь любопытное, но я была неумолима.

Учитывая последние события и подступающую к нам и всему свободному народу Заповедных земель опасность, у нас попросту не было такой роскоши, как время. И если мой пробуждающийся дар может помочь в грядущем противостоянии, я должна узнать о нем все, и даже больше.

Волчицы поджимали губы, сопели, но не возражали.