– Всё о том же, - ровно ответил Коннор.
– Завтра я обрету свою память. И ты избавишься от своих корней…

Братство поднялось, не желая задерживать убиравшихся дежурных, и в негромкой беседе зашагало к двери. Селена тоже поднялась и склонилась над своим табуретом, чтобы отнести на место. И услышала тихое Ивара:

– И что мне с этим потом делать?

… Ребята нашли убежище Малачи быстро, несмотря на наступившую ночь. Просто все держали линии его личного пространства перед глазами, как только вышли из машины, и сразу уловили, что эти линии пучком сужаются в чуть ли не будку, да ещё незапертую, где обнаружили что-то вроде топчана с тряпками вместо постели. Всё. Больше ничего. Малачи хранил свои немногочисленные вещи в небольшой дыре между топчаном и стеной будки. Брезгливым Коннор никогда не был. Поэтому он вынул из этой вертикальной дыры смятую сумку на ременных лямках, явно не принадлежавшую оборотню, и слишком легко поднял её, чтобы присмотреться. Слишком легко.

Коннор вывернул сумку. Ребята разочарованно сникли. Никаких вещей в сумке не было. Огромная надежда найти нечто, что принадлежало когда-то Коннору, угасла окончательно… Он оглядел ребят, чьи лица прятались во тьме, пожал плечами.

– Остаётся ритуал, придуманный Трисмегистом и Ривером. Если не сработает он, отдам кровь, которой добивается Трисмегист. Надо когда-то заканчивать эту историю. Так, сворачиваемся и едем назад.

– А с сумкой что делать?

– Оставим здесь, - решил Коннор.

– Коннор, когда Малачи подлечат, он же сюда вернётся?
– неуверенно спросил Колин и вздохнул, глядя на каморку.
– Может, уговорим Селену отдать ему сюда подушку и одеяло? У нас стареньких много - я слышал, как Селена с Веткиным говорила.

– А чего её уговаривать?
– усмехнулся Коннор.
– А то ты не знаешь, что она сделает, как только услышит, как живёт Малачи.

Они вышли из будки и тщательно закрыли за собой ветхую дверь. Задумчивый Хельми оглянулся на маленькое строение.

– Почему он один? В наш-шем городе с-столько кланов!

– Спросим у Рамона?
– предложил Коннор.
– Он о своих Чистильщиках всё знает.

На том и порешили, после чего бегом помчались к машине - в надежде успеть доехать до бредущей к штабу группы некромагов во главе с Рамоном.

Глава двадцать первая

Селена внимательно взглянула на мальчика-некромага, осунувшегося, будто уставшего, а потом непререкаемым тоном велела:

– Для начала ты пойдёшь со мной в гостевой кабинет. Надо бы поговорить.

– О чём?
– неохотно спросил Ивар.

– Там и узнаешь.

В гостиной старших почти не было. Сидели за столом с поделками только Колин и Вик - и та, видимо, потому, что её старшая сестра Минна нянчила сестричек рядом - в детском уголке. Вот уж это место попискивало, похихикивало, звенело! Тем не менее глазастый Стен немедленно углядел свою маму и потянулся было к ней из манежа, где играл. Обрадовался! Двойняшки - оборотни Шамси и Торсти, а также парочка Брин и Илмари - тут же нетерпеливо втащили его обратно: “Некогда отвлекаться! Играем!” А мама только вздохнула: как хорошо, что её сынишка пока ещё не претендует на её полное внимание лишь к себе!..

По дороге Селена углядела здесь же, в детском уголке, Ригана и только хотела позвать его, как сообразила: что-то происходит интересное. И остановилась вместе с Иваром, который равнодушно воспринимал, как движение вперёд, так и остановки… Риган сидел на диванчике не один. Напротив расположился Берилл, чуть склонившись к нему, а позади Берилла сидела и вполголоса ругалась волчишка.

Шепнув Ивару: “Подожди немного…”, Селена прислушалась. И усмехнулась: мальчишка-вампир уговаривал Ригана простить мальчика-некромага и снова пустить его в свою комнату, а Ирма ругалась, потому что мальчик-дракон отчаянно сопротивлялся самой идее помириться с Иваром и шипел, чтобы не лезли к нему. В процессе переговоров выяснилось, что Ирма следила за Иваром, пока малышня бегала по полю, и обнаружила, что мальчик-некромаг неплохо стреляет остатками магически крашенной воды. И теперь она вознамерилась обучить Ивара бегать так, чтобы его не подстрелили, а потом впихнуть его в свою троицу, превратив её в боевую четвёрку (“Ага! У нас будет два снайпера!”). Препятствием для воплощения гениальной идеи и стал Риган, ведь, пока Ивар живёт в его комнате, Берилл мог бы каждый день рассказывать мальчику-некромагу о теории уворачивания от чужих выстрелов! А тренироваться уже на поле!

– Риган, а давай я тебе для твоих красивых волосиков сделаю красивые висюльки, а Хельми потом в них вложит магию артефактов?
– вкрадчиво предложила Ирма, и Селена чуть не расхохоталась: ну, волчишка!

Ориентируясь на причёску юного дракона, Риган в последнее время тоже начал отращивать волосы, которые оказались близки к расцветке чёрного-рыжего пламени, как у Хельми. Чтобы длинные волосы не мешали, мальчик-дракон собирал их в хвост, скрепляя обычной бельевой резинкой. И - да, предложение волчишки - это намёк на странные финтифлюшки-артефакты, вплетённые в волосы юного дракона. Хельми их делал, правда, из настоящего металла и полудрагоценных камней, которые скупали для детей-магов в специализированных лавочках Города Утренней Зари.

Риган в ответ только засопел: чего пристали?!

Выслушав достаточно, чтобы понять логику волчишки, Селена снова усмехнулась, подняла руку, чтобы мальчик-дракон её заметил, и скомандовала ему:

– Риган, идёшь с нами!

– Не х-хочу!
– заявил мальчик-дракон.

– Суну под мышку и отнесу!
– сурово пообещала Селена, зная, как откликнется Риган на притаённую шутку.

И точно: кто - кто, а мальчик-дракон был одним из самых смешливых в Тёплой Норе. Узкая мордашка сразу расплылась в широченной улыбке, и Риган, пофыркивая от сдавленного смеха (наверное, представил, как будет висеть подмышкой у Селены), затопал по гостиной, в упор не замечая Ивара.