— Кость, что за игры?

— Просто скажи, и я отстану.

— Зачем?

— Хочу запечатлеть это, чтобы мы остались в истории.

— Какая глупость.

— Пусть так. Скажи.

Я сдалась и выдала нечто иронично-ленивое:

— Я люблю тебя.

— Не так.

— Я не так тебя люблю? Неправильно? — удивилась.

— Я имел в виду, что звучит не правдоподобно.

— Костечка, милый, — слезно взмолилась, — уже полночь, а мне завтра сдавать этот проект. Если не успею, меня не допустят к сессии. Я люблю тебя, просто обожаю, жить без тебя не могу, я вросла в тебя каждой клеточкой, ты моя жизнь и мой кислород, но если ты сейчас же не оставишь меня в покое, — теперь я испепеляла его гневным взглядом, источая агрессивную ауру, — клянусь, побью тебя твоей же камерой.

— А это уже любовь, — довольное Костино замечание.

— Ну все! Дай сюда камеру!

Дальше изображение прыгало, а из-за кадра долетала возня и смех — шло настоящее сражение за технику.

Экран потух, став черным.

Вот из таких моментов складывается счастье. Со временем они теряют четкие очертания; ты уже не помнишь день, когда они произошли, что было перед этим и после. Эти моменты постепенно превращаются в устойчивое ощущение счастья.

Я была счастлива с Костей. И сейчас счастлива. Даже больше, чем прежде.

— Костя, я…

— Подожди, — оборвал меня, — я сейчас. — Он поднялся на второй этаж и вернулся с еще одной бархатной коробочкой. На этот раз красной. — Дай руку, — протянул ладонь. Я колебалась, но выпустила из рук телефон, на котором смотрела клип, и рефлекторно подала правую. Костя ловко открыл футляр, и через мгновение на моем безымянном пальце красовалась кольцо с огромным камнем. — Чтобы все было официально, — пояснил, когда я перевела ошарашенный взгляд с кольца на него. — Теперь ты моя невеста, а совсем скоро станешь женой. Сколько можно тянуть, у нас уже успел родиться сын?

— Пока не родится дочь? — неуместно пошутила, издав нервный смешок. Не верилось, что я это произнесла. Наверно, слишком много эмоций и потрясений разом.

— На дочь я согласен, — широко улыбнулся Костя, — а ждать еще — нет.

И этот человек собирался добровольно отпустить меня?

— На самом деле ты никогда со мной не расставался?! — неожиданно осенило меня. — То была лишь иллюзия свободы!

— Каюсь, — без капли вины признался. — В больнице, я лишь подыграл тебе. Я был готов, что ты придешь к подобному выводу, и просто дал тебе немного времени и свободы. Главное тогда было твое душевное спокойствие и ваше с малышом здоровье. Не хотел все усложнять, выяснять и нервировать тебя. Расстаться навсегда, значит, расстаться. Но конечно, я готов был сделать все, чтобы «навсегда» никогда не случилось. Неужели ты думала, что я сдамся без боя и не попытаюсь удержать тебя? Спасти наши отношения?

Но то время, что мы провели вдали друг от друга, было для меня полезным уроком. Это было время борьбы с собой и своим эгоизмом. Ты права, у меня была эгоистичная любовь. Ты делала меня счастливым, а об остальном я не задумывался. Ты по умолчанию должна была быть счастлива со мной, а то, что может быть иначе мне и в голову не приходило.

— Считал, что Константин Соболев как таковой осчастливит любую женщину, даже не напрягаясь?

— Можешь смеяться, но так и думал.

Не знаю, на счет других женщины, но меня Костя точно осчастливил.

— Я люблю тебя, — перебралась с пола к нему на колени и обвила шею руками. — И никому не отдам, — жадно поцеловала, — И никуда не отпущу, — еще один поцелуй, — Ты мой.

— Как эгоистично, — колко отметил, рассмеявшись мне в губы.

Сверху раздался детский плач, заставив нас обоих встрепенуться.

— Я сам, — вызвался Костя.

Он поспешил к сыну, а я осталась собирать разбросанные письма, и то и дело поглядывала на кольцо, что украшало мою руку.

Неужели это все по-настоящему?

Когда я поднялась в спальню, Саша уже затих и сладко спал на руках отца.

— Пора возвращаться домой, — тихо произнесла, рассматривая спящего ребенка. — Надеюсь, ты приготовил детскую для Саши? — поинтересовалась тоном сварливой жены.

— Последние месяцы только этим и занимался, — уел меня Костя. — На первое время ему хватит, но нам нужен дом побольше. У тебя нет знакомого архитектора? — встретился со мной насмешливым взглядом.