Ей же, видимо, хотелось сегодня позлословить.

— Это так проституцию теперь называют? — ехидно поинтересовалась. — Думаешь, я не знаю, сколько стоит такая тачка, и что ты в жизни на нее не заработаешь. Только если, конечно, с кем-нибудь не переспишь за это. Но ты не так хороша, чтобы так дорого стоить.

Так и хотелось вцепиться в ее крашенные волосы и повыдергивать каждый волосок на ее дурной голове, но мне помешал откуда-то возникший Олег.

— Не стоит опускаться до ее уровня, — шептал друг на ухо, уводя меня под локоть.

— Вот же стерва, — все же не сдержалась и прошипела.

— Да никто и не спорит, — мы зашли внутрь нашей альма-матер, и поднимались по большой мраморной лестнице.

— Почему таких, как она, не отравляет собственный яд?

— Потому что они умело выплескивают его на других. — Друг решил поскорей замять этот разговор, но сам не смог отвлечься от животрепещущей темы. — А машина и, правда, крутая. Костя подарил?

— Одолжил, — подняла указательный палец вверх, поправляя парня. — Я бы никогда не приняла столь дорогой подарок.

— Ну и дура.

Мне кажется, или он чуть ли не на любую мою реплику называет меня дурой?

— И почему я с тобой дружу? — спросила уже вслух.

— Потому что я искренний, — загибал пальцы, перечисляя свои «достоинства», — и говорю то, что думаю, а еще…Дашь прокатиться? — загорелся Олег. Так же, как и я, он мог только мечтать однажды заработать на автомобиль представительского класса.

— Аня свою не дает? — Она меняла машины с такой же скоростью, как и лак на ногтях. Один звонок папе — и под ее окнами стояла новое блестящее авто.

Я была уверена, что Олег ответит что-нибудь шутливое, но он потемнел.

— То Анина машина, не моя.

Что-то в их отношениях пошло не так, и больше всего я боялась, что отравляло их не что иное, как деньги. Не сказала бы, что Олег из простой рабочей семьи и ограничен в средствах. Он был городским мальчиком, но не мог похвастаться теми же благами, что и Аня. Она с детства воспитывалась в окружении роскоши. Возможно, в какой-то момент она ей и приелась, раз она жила в не самом престижном районе и ничем не примечательной квартирке, но до сих пор не отказывала себе в дорогих удовольствиях. Наверное, это и съедало, уязвляя гордость, парня — невозможность исполнить любую ее дорогостоящую прихоть.

— У вас с Аней все в порядке?

— Да нормально все! — он нервно потер шею. — Почему ты спрашиваешь?

Вопреки моим предположениям, что их роман будет пустым и бессмысленным, и долго не продлиться, между ними зародилось нечто большее. Будет жаль, если они сдадутся и не смогут это сохранить.

— Потому что вы мои друзья, и я люблю вас, — взяла его под руку.

— Не бери в голову, все отлично. — Его настроение резко поменялось, а в глазах вспыхнуло подозрение. — Или Аня тебе что-то рассказала?

Я была так опьянена своим собственными отношениями, что редко находила время поговорить с подругой по душам, как в старые добрые времена. Например, так же как тогда, когда мы неделю провалялись с отравлением после ее стряпни.

— Нет, ничего, — покачала головой. — А тебе есть, что мне рассказать?

Он недолго помолчал, все взвесив, и холодно ответил:

— Нет.

— Врешь, — я знала друга достаточно хорошо, чтобы понять, когда он говорит правду, а когда нет.

— Может, и вру, — не стал отпираться, — но говорить об этом не хочу.

— Ну и зря, все испортишь своим молчанием.

Но, к сожалению, он больше не проронил и слова, а мы уже подошли к нашей аудитории, где гудела вторая половина группы, живо обсуждая, как каждый провел летние каникулы. Я была рада видеть всех ребят, даже не представляла, что так соскучилась по студенческой жизни. Хотя после работы официантки все что угодно покажется сказкой.

Сазонова залетела в класс и плюхнулась за стол прямо передо мной. Бросив сумку на соседний стул, тут же повернулась ко мне с горящими глазами.

— Ну, рассказывай! — потребовала она.

— О чем? — пожала плечами, не понимая ее.

— О своем парне!

Откуда она узнала? Это какая-то волшебная особенность студенческой жизни — все и всё обо всех знают. Сплетни здесь распространяются со скоростью звука.

— Он чудесный, — не стала отпираться, лишь надеялась, что ей не известно больше, чем говорит. Я понимала, что рано или поздно личность моего парня всплывет наружу, но хотела как можно дольше сохранять ее в тайне.

— Не сомневаюсь, — казалось, будто ее румянец стал еще сильнее. — Ты прям светишься. Так хорош?