— Да? — посмотрел так, будто ему известен какой-то мой секрет, которым я не торопилась с ним делиться. — А мне кажется, сегодня в их армии прибыло.

Значит, от него не ускользнул наш неловкий разговор с другом-юристом.

— Ты о Лёше? — на всякий случай решила уточнить.

— Так он уже «Лёша»? — его слова отдавали ядом не хуже гадких реплик Инги.

— Ну не «Лёхой» же мне его называть, — поймала себя на мысли, что зачем-то оправдываюсь.

Вот только с какой стати?

— Алексеем, — наказал, как строгий учитель.

Что вообще происходит с ним?

— Может, еще и по отчеству? — не выдержала и спросила так же едко. — И почему мы из-за этого ссоримся? — на этот раз озвучила свои мысли.

— Я не знаю, почему мы соримся из-за Лёши, — выделил последнее слово, кривясь, словно говорил о чем-то неприязненном.

— Может, хватит? — Костю будто подменили, и у меня не было никакого желания общаться с этим неприятным типом.

— Да, — согласился, вселяя в меня ложную уверенность, что этот идиотский разговор закончен, но потом выдал такое, что у меня перехватило дыхание от шока, — хватит заводить знакомства на улице!

Не смогла усидеть на месте и подскочила.

— Я всего лишь вежливо ответила незнакомцу, который не сделал мне ничего плохого. Надо было, как дикарке, убежать с воплями: о боже, чужой мужчина? — сама не замечая, начала размахивать руками.

— Надо устанавливать границы в общении с мужчинами, — злобно смотрел исподлобья.

Он меня словно обвинял в распущенности, причем незаслуженно.

— Хочешь поговорить о границах дозволенного? — не понимая этого, я превращалась в пресловутую стерву. — Уверен? А то кажется, тебе не знакомо это понятие.

Он свободно откинулся на спинку дивана, абсолютно уверенный, что мне нечего ему предъявить.

— Что ты имеешь ввиду? Я себе ничего лишнего не позволяю.

Оказывается, передо мной святой во плоти, а я и не знала!

— Правда? — Меня понесло, и я уже не могла остановиться, словно во мне долге время копилось недовольство и теперь вырвалось наружу. — Как считаешь, когда женщины с безумными глазами рвут на тебе одежду, это в рамках нормы? Или когда обслюнявливают, кидаясь с поцелуями? Здесь все в порядке с границами дозволенного!?

— Так и знал, что рано или поздно это выльется в проблему, — он устало потирал переносицу, как будто его волновал не сам факт игрищ с фанатками, а то, что это стало причиной ссоры. Конечно, для него все происходящее на сцене в порядке вещей. Это только для меня неприятное зрелище.

— Если знал, почему ничего не предпринял, чтобы изменить ситуацию, а не накалял ее еще больше?

Возникшая ухмылка и следующие слова просто взбесили меня.

— Так это же не я кидаюсь на женщин, а они на меня.

— Вот как? Может, еще поблагодарить, что ты не спишь с ними!? А то, несчастный, ограничиваешь себя в удовольствиях из-за меня! — швырнула в него ключами от машины.

— Рита, не глупи, — спохватился, когда я направилась к выходу, — она нужна тебе.

— Нет, — обернулась, — что мне действительно нужно, так это нормальные отношения.

На адреналине я выбежала на улицу. Меня переполнял гнев, но обида взяла свое, подступая к глазам слезами. Собрала волю в кулак и запрыгнула в подъехавшую маршрутку.

Что это вообще было? Уже и не помнила, с чего начался спор, и кто первый позволил себе лишнего. Может, это я перегнула палку? Нет, это Костя оскорбил меня не хуже Инги сегодня утром. «Заводить знакомства на улице» — будто я снимаю клиентов на улице. Обидно и противно. Хотелось отмыться, как от грязи, от его слов.

Уверена, на самом деле Костя так не думает, но тогда зачем ранить? Что его так разозлило? Может, я все-таки повела себя не правильно с Лешей, то есть с Алексеем. Да какая разнице теперь? Пора прекратить об этом думать, иначе еще больше накручу себя. Надо остыть.

Занятия в институте помогли отвлечься от мыслей о ссоре. Я не торопилась домой, где нужно было искать решение этой проблемы, поэтому задержалась ненадолго в институте, занявшись делами, до которых все никак не доходили руки: заполнила в деканате какие-то бумажки для прохождения практики в этом году.

Но неприятные воспоминания норовили возвратиться, как только я села в маршрутку, так располагающую своей атмосферой к раздумьям. Но дома уже было не до собственной рефлексии, потому как я оказалась в эпицентре другого грандиозного скандала, и меня заботило лишь то, как бы мне в лоб не прилетела какая-нибудь кухонная утварь.