А я только и думала, что такого экстраординарного парень мог увидеть в телефоне, чтобы не то, что проснуться, но и воскликнуть на всю аудиторию. В голову ничего хорошего не приходило.

Звонок освободил меня от повинности стоять у доски, и я пошла к своему месту, тогда как вся группа окружила меня, уставившись удивленными глазами.

— Что вы на меня так смотрите? — не выдержала их немого давления.

— Это правда? — Сазонова первой решилась задать вопрос. — Ты встречаешься с фронтменом группы «Адамас»?

— Что за глупости ты говоришь? — я рассмеялась, но голос дрожал. Хотела собрать свои вещи в сумку, но из вспотевших от напряжения и страха рук все валилось. — Сама подумай, кто я и кто он, — не сдавалась и до последнего решила отпираться. — Мы вращаемся в слишком разных кругах для того, чтобы хотя бы быть знакомыми, не то, что встречаться.

— Но тут написано,… — Машка сомневалась, кому верить, мне или сплетням в интернете, и как неопровержимое доказательство зачитала вслух текст с телефона, — …Стало известно имя таинственной девушки фронтмена «Адамас» — Константина Соболева. Ей оказалась двадцатиоднолетняя студентка…, — она замолкла и подняла на меня ошарашенный взгляд, — нашего универа, — прошептала, будто не верила своим глазам, а следующая прочтенная фраза заставила нас обеих просто онеметь, — … Кирова Маргарита Александровна…

В аудитории повисла гробовая тишина, кажется, никто даже не дышал. Одногруппники ждали от меня какой-то реакции, хотя бы слово объяснений, а я не знала, что еще придумать — все было против меня.

— Мне пора, — едва выдавила из себя из-за пересохшего горла и начала пробираться к выходу, расталкивая остолбеневших ребят.

— Кирова! — услышала уже в коридоре, но не останавливалась и даже не обернулась.

— Стой! — кто-то больно схвати меня за руку. Хотела послать приставалу куда подальше, но наткнулась на знакомое лицо и пождала губы. — Кирова, — Настин взгляд, обычно дружелюбный, превратился в злой и завистливый, — надеюсь, ты не дуришь всех, выставляя идиотами.

— Я не выставляю никого идиотами, — захотелось стряхнуть ее руку со своего плеча, как противного паука или таракана, — а моя личная жизнь не твое дело или еще кого бы то ни было.

— Так значит, это правда, — девушка уже не сомневалась.

— Да, — коротко ответила, не считая нужным и дальше оправдываться перед ней.

Настя разжала пальцы, и я, не теряя ни секунды, зашагала прочь по коридору, и до тех пор, пока не свернула за угол, чувствовала на себе ее испепеляющий взгляд.

Что теперь будет?

[1] Дора Коуст

Несколько раз брала в руки телефон, чтобы позвонить Косте, но каждый раз останавливала себя. Сейчас не самое подходящее время — у него прямой эфир на одном из телеканалов по поводу предстоящей музыкальной премии. Решила не отвлекать его и оставить разговор до вечера.

Оказавшись дома, никак не могла успокоиться. Мысли о том, что столько информации обо мне теперь в свободном доступе, заставляли меня, заламывая пальцы рук, нервно кружить по квартире. Мучили вопросы: Кто сделал те фотографии? Как узнали мое имя?

Просто с ума сходила!

Не в силах больше терзаться, села за ноут, чтобы выяснить насколько известной личностью я стала. Ужаснулась, когда обнаружила, что чуть ли не на каждом сайте, где обычно мигала реклама всякой ненужной ерунды, теперь красовались наши с Костей фото с кричащими заголовками. В одном из таких говорилось, что я неизлечимо больна и скоро умру, поэтому Костя меня прячет, в другом — мы чуть ли не родственники и приписывали нам инцест. Какая гадость!

Захлопнула компьютер, чтобы еще больше не вязнуть в этой грязи. Стало просто невыносимо пребывать в одиночестве и не иметь возможности с кем-нибудь поговорить. С Костей связаться в данный момент я не могла, поэтому набрала номер другого близкого человека.

— Мамуля! Как у вас там дела? — для начала хотела узнать, что ей известно, чтобы раньше времени не расстраивать. Если она пока не в курсе последних событий, буду как можно дольше скрывать, что ее дочь стала «знаменитой».

— Отлично, просто отлично! — радостно уверяла она. — Представляешь, твои племянники заговорили!

— Здорово, мам, — тоже попыталась сказаться веселой. — Макс, наверное, счастлив.

— Был, — рассмеялась, — в начале. Теперь не знает, как заставить их хотя бы немного помолчать.

Стало ясно, что в нашем тихом городке пока мирно и туда еще не дошли сплетни. Правда, там мало кто интересовался скандалами шоубизнеса. Там, дома, у людей были другие заботы.

— А ты как, милая? — Я едва сдержалась, чтобы не признаться ей во всем, страстно желая, чтобы она утешила меня, как в детстве, поглаживая по голове. — Как Костя? У вас все хорошо?

На парня я не могла пожаловаться.

— Он посвятил мне песню, — похвалилась, а сама чуть не расплакалась.

— Боже, какой чудесный мальчик! — воскликнула.