— Не растеряла чувство юмора — это хороший признак, — словно для себя отметил, потом спокойно пояснил: — Я хочу, чтобы ты покричала.

— Что значит «покричала»? — все это напоминало головоломку.

— Вот так, — он вышел на балкон и, перегнувшись через перила, без колебаний выкрикнул куда-то вдаль — Я ЛЮБ-ЛЮ КИ-РО-ВУ МАР-ГА-РИТУ!

— Вернись немедленно! — схватила его за руку и втянула обратно в квартиру, пока перебуженные соседи не высыпали на балконы, чтобы отчитать нарушителя спокойствия. — Что это было? — уставилась на довольно улыбающегося парня.

— Эмоциональная разрядка, — буднично пояснил, и более того предложил повторить его сумасбродство. — Попробуй!

— Да ни за что! — отступила назад, чтобы он не вздумал силком вытолкнуть меня наружу. А он мог. — Я еще в своем уме, чтобы там не писали в интернете.

— Не трусь! — бессовестно подначивал засранец.

— Я не трушу, — и поглядывала на балкон через его плечо, — просто это глупо. Что это за метод такой? Все, кто слышал тебя, наверняка, подумали, что ты псих.

— Ну и пусть!

Он пребывал в какой-то эйфории, будто находился под запрещенными препаратами, и моя уверенность в идиотизме его способа снятия напряжения ослабевала.

— А что кричать-то? — оглядываясь, подошла к лоджии, пока лишь всматриваясь в окно.

— Что хочешь, — положив руки мне на талию, все-таки подтолкнул вперед. Гневно глянула на него, но тот сделал вид, что ничего не произошло.

— И «Костя — дурак» можно?

— Можно, — уже был согласен на все, лишь бы я решилась.

Я положила руки на перила. Посмотрела вниз — во дворе никого не было, потом по сторонам — соседние балконы тоже пустовали. С высоты десятого этажа оглядела гудящий от автомобильных пробок город. Обернулась к Косте, он подбадривающе кивнул. Мой личный змей-искуситель!

Нет, я не смелюсь на такое. Или осмелюсь?

Покрепче перехватила поручень, глубоко вздохнула, зажмурила глаза и громко закричала:

— Я НЕ БОЮСЬ ВАС, ЖАЛКИЕ ТРУСЫ! Я СЧАСТЛИВА И ВЫ НЕ ИСПОРТИТЕ МНЕ ЖИЗНЬ!

***

Впервые за долгое время я шла в институт в хорошем настроении. Уже и не помню, когда ходила по коридорам альма-матер, не слыша за спиной шушуканье, и не ловила на себе любопытные взгляды. Но сегодня не обращала на это никакого внимания.

Из толпы зевак, что не уставали показывать на меня пальцем, показалась Инга, и она держала курс прямо на меня. Что ей понадобилось? Испортить мне настроение?

— Рита! — услышала ее приторно-сладкий голос. Она со мной так никогда не разговаривала. — Давно не виделись, — говорила так, будто беспредельно огорчена этим фактом.

— Чего ты хочешь? — не стала тратить время и выслушивать от нее дифирамбы. Ей явно что-то от меня понадобилось, иначе она не была бы такой добренькой. — Автограф? Билеты на концерт? Пропуск за кулисы? — обычно именно с такими просьбами ко мне приставали многие наши студенты. Наверное, они думали, что я сплю на глянцевых карточках с росчерком Кости и лично составляю списки приглашенных на концерты, отсеивая тех, кто мне не нравится. А если я (не дай бог!) отказывала вопрошающим в просьбе, то меня одаривали таким взглядом, будто я вселенское зло и единственный смысл моего существования — портить им жизнь.

— Какая ты грубая, — Инга состроила из себя обиженную, и это получалось у нее плохо. Ее лицо физически не могло изобразить никакую другую эмоцию, кроме как призрение к окружающим.

Я же устала быть со всеми доброй и понимающей и прямо заявила:

— А ты лицемерная. На этом и сойдемся.

— Ладно, — развеяла напускную вежливость. — Я хочу попасть на музыкальную премию, но билеты давно раскуплены. Достанешь для меня парочку? Я заплачу.

— Попробую, — ее честное признание подкупило, да и я была в хорошем расположении духа, — но ничего не обещаю, — предупредила, чтобы не возлагала больших надежд.

— Спасибо, Ритуль! — и снова этот ее голос, от которого сразу захотелось взять свои слова обратно.

Обошла ее, как препятствие на своем жизненном пути, поспешила на пару, которая вот-вот должна была начаться.

Я была почти у входа, когда меня окрикнули по фамилии, и я без задней мысли обернулась.

— Это тебе за Кита, шлюха! — было следующим, что я услышала.

Сазу поняла, что после таких слов нельзя ждать ничего хорошего. Инстинкт самосохранения сработал быстрее, чем я успела сообразить, что происходит, и подняла руки перед собой, защищая ладонями лицо, поэтому «зоной поражения» оказалось в основном тело.

Слышала истеричные вскрики, вопли ужаса, то ли шока — вокруг поднялась суматоха, а я панически боялась открыть глаза. Обнадеживало, что никакой боли я не почувствовала, только как по шее и груди текло что-то вязкое, а в нос мгновенно ударил резкий химический запах. Я сразу его узнала. Так долгое время пахло в нашей квартире после ремонта — растворитель.

Опустила голову вниз, наконец, открыв глаза и увидела, как ярко желтая краска капала с одежды и волос, образую у моих ног целую лужу. Чья-то рука легла мне на плечо и я, как трусливый кролик, вздрогнула.