— Костя! — позвала она, стоя в дверях столовой со странной гримасой изумления на лице.

Рита еще в начале ужина отлучилась в ванную комнату и до сих пор не возвращалась. Никто не придал этому большого значения: беременные со своими потребностями и странностями, и их лишний раз стараются не трогать. Но теперь все напряглись, увидев ее такой.

— Началось, — спокойно объявила она.

В комнате повисла тишина, каждый осмыслял услышанное, пытаясь сложить два и два. Что началось? О каком начале она говорит?

— Не может быть! — первым сообразил Костя и вскочил со стула. — В больницу? Нет, подожди! Где сумка с вещами?

— Зачем нам в больницу? — недоумевал Андрей, но потом и до него дошло зачем на девятом месяце Рите понадобилось в больницу. — Ты рожаешь?

— Пока нет, как видишь, — раздраженно процедила Рита, видимо в этот момент ее настигла первая схватка.

— Ура, у меня будет братик! — запрыгал Сашка вокруг стола, приводя в изумление ничего не понимающую Соню.

— Ребятки, не сидим, — начала командовать Ольга Алексеевна, — встаем и одеваемся.

Все гурьбой ринулись в прихожую, создавая невероятный затор. Некогда огромная прихожая теперь ужалась до крошечных размеров. Все толкались, пихали друг друга локтями, но при этом умудрялись одеваться сами и нахлобучивать шапки на головы ближним.

— Сначала соберите детей!

— Сашеньке шапочку потеплее, сегодня ветрено!

— А Соня тепло одета?

— Кто за рулем?

— Поедим на двух машинах, мы все равно все в одну не поместимся.

— Андрей, надеюсь ты возишь Соню в детском кресле?

— Конечно, мам. Что за вопросы? Я по-твоему?….

— Балбес!

— Костя!

— Прости, милая, это нервы.

— Нет, ты просто идиот, братец.

— Хватит, мальчики! Можно не ругаться хотя бы сегодня.

— Братик! Будет братик!

Галдящая толпа, словно цыганский табор на свадьбе, высыпала из дома и так же шумно набивалась в обе машины. Я вышла последней и заперла дверь, поскольку все остальные об этом напрочь забыли, охваченные радостью от предстоящего события.

Только все уселись, готовые ехать, как снова поднялась паника: они не досчитались члена семьи. Они звали наперебой, поторапливая занять свое место рядом с ними.

— А где Вика?

— Вика!

— Тетя Вика!

— Дочка!

— Детка, поторопись!

Я спрятала в карман ключ от дома и побежала по чуть припорошенной снегом дорожке к машине Андрея, который уже сидел за рулем и ждал лишь меня, чтобы тронуться с места.

С моего лица не сходила счастливая улыбка: о лучшей семье я и мечтать не смела.

Андрей

— Пока! — Соня пронеслась мимо словно ветер. Успел разглядеть лишь весело подпрыгивающие косички и огромный портфель, из-за которого ее саму практически не видно.

Я опоздал к завтраку и Вика уже убирала со стола их с Соней кружки. Моя с горячим дымящемся кофе стояла нетронутой.

— Может, все-таки я отвезу? — в очередной раз предложил дочери.

— Сегодня Анин папа нас отвозит, — услышал ее звонкий голос из прихожей.

Ох уж этот Анин папа. Не доверяю ему, хоть он наш давний сосед и у него самого дочь-ровесница Сони. И не важно, что иногда я тоже возил девочек в школу, поскольку они учились в одном классе.

— Может, тогда тебя проводить до машины? — застал ее в тот момент, когда на уже распахнула дверь, чтобы шагнуть за порог.

— Сама справлюсь, — гордо заявила та, которой только недавно исполнилась семь.

Вырастил на свою голову самостоятельного ребенка, который не позволяет позаботиться о себе. Это всё дурное влияние Вики. В моем доме, прямо у меня под носом во всю процветал феминизм и женская независимость. Скоро они устроят революцию и свергнут мою власть. Амазонки.

— А вот и Аня! — радостно воскликнула Соня, стоило из квартиры напротив показаться Самойловым. Мы с отцом семейства обменялись приветственными кивками, а подруги, взявшись за руки, поскакали в сторону лифта. Напоследок я послал Самойлову пронзительный взгляд, обещающий неприятности, если он не досмотрит за моей девочкой.

— Удачи в школе! — успел пожелать прежде, чем двери лифта сомкнулись.

Я вернулся в квартиру, взял со стола кофе и встал у окна, ожидая когда дочь покажется из подъезда.

— Отключи режим безумного папаши, — раздалось за спиной. Вика встала рядом, заглядывая мне через плечо.

— Я лишь забочусь о безопасности своего ребенка, — мне казалось это в порядке вещей: заботиться о том, кого любишь.

— Это называется “гиперопека”, — с умным видом поправила, будто ставила диагноз.