Напрасно она старалась и изображала из себя неприступность. Я помню, как она отвечала на мои поцелуи, как реагировало ее тело.

— Брось, я знаю, что и ты хочешь меня.

— Ты отвратительный тип, у меня нет ни капли уважения и симпатии к тебе. О каком сексе может идти речь? — попятилась, предчувствуя, что я перейду к активным действия. — Хочешь трахнуться? Отправляйся в свой мажорский клуб, уверена, там полно девушек, готовых развлечься подобным образом.

Она, как и все женщины, смотрела на ситуации через призму влюбленности и отношений, но я, как и она сама озвучила, предлагал ей просто развлечься. Инстинктивно Вика хотела меня, но трезвый разум глушил все эти животные сигналы. Мне нужно было только растормошить ее, пробудить ту дикую амазонку, что скрывалась в ней. А еще Вике нужен вызов.

— Даже не смей ко мне приближаться, — заявила, как только я потянулся к ней. — Честное слово, я буду кричать, если ты ко мне прикоснешься.

— Ты же не думаешь, что я стану тебя насиловать? — предположение прозвучало столь нелепо, что я невольно улыбнулся. — Ни одну женщину я не принуждал к сексу, все происходит только по обоюдному согласию.

От моих уверений Вика ни капли не расслабилась, а продолжала смотреть свирепой фурией.

– Я не даю свое согласие, — категорично, — и намерена уйти отсюда и больше никогда тебя не видеть.

– Я тебя не держу, — развел руками, предоставляя ей ложное чувство свободы выбора.

– Отлично, — она не стала искать подвох, а уцепилось за возможность и правда убраться от меня подальше. — Прощай.

Вика была настроена так решительно, что я на короткий миг я усомнился в себе, в своем чутье. Но она нужна мне, а я всегда получаю, что хочу.

— Трусиха, — бросил ей в спину, и она тут же замерла. Думаю, пощечина была бы не так болезненна, как это короткое слово. — Ты ведь знаешь, что я прав, поэтому и бежишь.

Вика медленно повернулась и на меня уже смотрела совсем другая женщина. Ни та безбашенная девочка-подросток, которой она порой хотела казаться, а настоящий боец, что никому не позволит обвинить себя в слабости.

— Ты не тот человек, который заставит меня бежать, — в доказательство она подошла ко мне, демонстрируя, что не боится. — Снова придаешь своей персоне слишком большую значимость.

Вот этой искры и не хватало, именно такой Викой я желал обладать. Взял бы ее прямо сейчас, но решил оттянуть этот момент, чтобы раздразнить.

— Тогда развей мою значимость и уверенность в том, что ты не спишь по ночам, мечтая, чтобы я тебя трахнул.

Она вздернула подбородок и ее губ коснулась самая едкая ее ухмылка:

— Это ты сейчас описываешь свои ночи, потому что я свои провожу, забывшись крепким сном? Ведь это единственное время, когда ты не досаждаешь мне своей отвратительной физиономией.

Я позволял ей говорить любые колкости и гадости, зная, что в будущем за каждое из них она будет “наказана”.

— Если это все правда, так докажи, — не терпелось перейти к “делу”, но я не позволял себе прикоснуться к Вике даже пальцем. Еще не время. — Один поцелуй способен расставить все по своим места. Убедишь, что тебе наплевать на меня — получишь свободу. Никакого шантажа и угроз судом. Разойдемся как в море корабли.

Минуты тянулись бесконечно долго, пока Вика молчала. Обдумывает предложение или просто издевается надо мной?

— Хорошо, — сухо, будто это некий рядовой аспект наших деловых отношений, а отнюдь не прелюдия к сексу. — Но это будет самый отвратительный поцелуй в моей жизни, — предупредила самым серьезным тоном, который я от нее слышал, — ты же выпил кофе, приправленное солью и перцем, — чуть поморщилась, представляя себе дуэт этих вкусов.

Этого замечания было достаточно, чтобы и забыл о сексе и снова вернулась те сиюминутная ярость.

— Какая же ты…

Она не дала договорить “дрянь” и оборвала меня скучающим тоном:

— Целуй уже, Соболев, пока я не передумала и не…

Неудержимо захотелось заткнуть и ей рот, но ничего более подходящего, чем поцелуй, не нашлось.

Глава 17

Андрей

Одного поцелуя достаточно, чтобы я забыл ярость, захлестнувшую меня всего минуту назад. Вика не оттолкнула меня, хотя изо всех сил старалась продемонстрировать неприязнь: отвечала неохотно и небрежно, но постепенно все больше теряла контроль. Поцелуи становились все смелей и томительней. Я опустил ладонь на ее грудь и почувствовала как бешено стучит ее сердце. Внутренне я торжествовал, празднуя победу.

— Ты снова проиграла, — прошептал ей в губы.

Она посмотрела на меня затуманенным взглядом:

— Я ничего не почувствовала, — продолжала играть роль железной леди. Но это выглядело просто смешно. Кого она пытается обмануть?

— Маленькая лгунья, — потянулся к ней, чтобы снова ощутить вкус ее губ. Они заставляли мое собственное сердце биться чаще. Было в Вике что-то неосязаемое, пьянящее. Что-то манило меня. Я уловил уже ставший знакомым тонкий аромат ее духов… Аромат весны: цветения, свежести, чистоты и непорочности. Вика никогда не представлялась мне такой. Возможно, я ошибался.