Тем временем голоса становились громче и отчетливей:

— Что за Вика, солнышко?

Костя опередил сына и встрял в разговор, как только тот вместе с бабушкой показался в дверях:

— Это девушка Андрея, и у них всё серьезно, — отчеканил как какой-нибудь партийный лозунг.

— Теперь понятно: сын весь в отца, — и одним глотком осушил стакан.

Мать спустила внука с рук, и обратила всю свою любовь и заботу на меня:

— Это правда? Откуда она? Хотя не важно, я хочу ее увидеть.

Всё кончено, смертный приговор подписан.

— Прекрати включать безумную бабулю, мечтающую о внуках. У тебя их и так скоро будет двое, тебе мало?

— Дело же не во внуках. Мы с отцом не вечны, кто позаботится о тебе, когда нас не станет?

Ну вот, теперь она принялась размышлять о смерти. Шикарный вечер. Где чертов виски?

— Не переживай, — утешил ее Костя, — у нас с Ритой найдется лишняя комнатка, где Андрюшенька сможет встретить старость.

— Свою ты точно не встретишь, потому что я убью тебя прямо сейчас, — руки сами тянулись придушить его, но в кармане заиграл телефон и я предпочел заняться чем-то действительно полезным. Я ждал важную информацию от Инны, но на экране высветился незнакомый номер.

Вошел отец, переключая на себя внимание, и всеобщее кудахтанье уже началось по другому поводу. Выходя в другую комнату, услышал что-то про холестерин и давление, но меня это мало интересовало — я уже ответил на звонок.

— Андрей! — воскликнула Вика так, что в ухе зазвенело. — Я бы никогда не стала тебя просить, но мне больше не к кому обратиться, — невнятно тараторила, будто извиняясь или стыдясь. Это совсем на нее не походило, и слегка настораживало.

— Вика, я и правда занят, переходи уже к делу. Что тебе нужно?

Последовал весьма лаконичный ответ:

— Я в ментовке.

— В отделении полиции, — кто-то грубо и чуть возмущенно поправил ее.

— Как скажете, сержант, — звук стал чуть приглушенным, когда она отвела трубку от лица.

— Лейтенант! — уже раздраженно одернули.

В ответ она лишь устало вздохнула, видимо совсем не боясь своего надсмотрщика:

— Андрей, ты поможешь или нет?

Глава 26

Вика

Оказаться за решеткой — ситуация не из приятных. За спиной запираются двери, и не покидает навязчивое ощущение, что они никогда уже не распахнутся. Мир замыкается вокруг тебя четырьмя стенами, и в этот момент ты в полной мере осознаешь, что такое свобода. Панический страх и животный инстинкт вырваться из клетки.

Да было бы за что сажать в нее. Проникновение на частную территорию? Я же ничего не украл и никого не убила! Подумаешь, сделала несколько фотографий. А эти щепетильные людишки вызвали ментов, которые отобрали мой Кэнон. Да они хоть представляют, сколько она стоит?

— Верните камеру! — потребовала. Боялась представить, что как они с ней обращаются. Наверное, как мартышка с очками — понятия не имеют, куда ее приложить.

— Еб*ло завали, — “вежливо” попросили. — Тебе она больше не понадобиться.

Сволочь!

Я с теплотой вспомнила те дни, когда Соболев угрожал мне тюрьмой: то было несерьезно, он никогда не запихнул бы меня в столь ужасное место.

— Я хочу позвонить!

— Завали, а то огребешь!

— Вы обязаны…

— Будешь указывать, что я должен делать? — подлетел к решетке неприятного вида тип в ментовской форме. Он может сколько угодно называть себя полицейским, но мент есть мент.

— Статья 96 УПК РФ. — Знала, что рано или поздно она мне пригодится. — Подозреваемый имеет право на один телефонный разговор в целях уведомления близких родственников или близких лиц о своем задержании.

— Умная, да?

— Только хочу позвонить.

Мент скривил лицо и ушел. Спустя время вернулся, молча открыл дверь и привел меня в обшарпанный, судя по всему, кабинет и посадил на стул рядом с допотопным телефоном. Такие еще существуют?

В такой ситуации могла позвонить только Андрею. Это унизительно, и я не хотела быть ему обязанной, но ни гнить же в тюрьме из-за гордости? Она как-нибудь переживет этот удар.

Судя по голосу, он не был удивлен, что меня задержали, думаю, даже считал, что рано или поздно я так и закончу. Спасибо, что не стал выговаривать мне и просто пообещал приехать. Наверное, это самое главное его достоинство: он предпочитал меньше говорить и больше делать.

Меня снова вернули в “клетку”, и я стала дожидаться Андрея, мысленно прикидывая, сколько потребуют за мою свободу менты-хапуги. Просто так они меня не отпустят. Бюрократы и взяточники!

Время тянулось, я уже начала сомневаться, что Соболев приедет, но скоро за дверью послышались шаги, потом скрежет замка — и дверь открыл всё тот же неприятный мент.