– Мам, мы от Степы ушли, - поставила перед фактом свою родительницу.

– Как это ушли? Что случилось?
– держала меня мать в тамбуре, не давая пройти в квартиру.

– Может все-таки пропустишь?

Просунула голову в квартиру, почувствовав запах сигарет, спросила:

– У тебя что гости?

– Да, дочь, может ты пока сходишь погулять?
– переминаясь с ноги на ногу, было мне ответом.

– Мам, ты серьезно? Я на пятой недели беременности, мне изменил муж, который периодически поднимал руку, и сейчас ты говоришь мне "погулять"?
– начала закипать, как чайник.

– Доча, что за тон? И эта твоя благодарность за такие силы, которые я вложила в тебя?
– возмутилась эта женщина, - если все так плохо, сделай аборт, снимай квартиру. Понимаешь, ты еще молода, а у меня уже возраст, мне свою жизнь устраивать надо! Подумаешь изменил, ты первая что ли такая, который изменяют! Да и руку теперь за дело поднял! Ты ж вон какая характерная стала!

Про какие силы она говорит? Если я засиживалась в библиотеке до последнего, лишь бы не идти домой, чтобы не пересечься с очередным ее хахалем. И каждый был для нее единственный и неповторимый. И каждый ее бросал спустя неделю. Наверно, ген "НЕ РАЗБИРАЮСЬ В МУЖИКАХ" передается по наследству. Да как она счастлива была, когда я наконец от нее съехала в общагу. Ведь она даже специально ради этого прописала меня у бабушки Нюры в деревне. Вот кто бы меня сейчас обнял и поддержал. И как же мне ее не хватает... уже два года прошло, а я смириться никак не могу...

И вот я смотрю на эту женщину, и понимаю, что никогда она меня не любила. Даже ласкового слова не слышала от нее, уже лет как пятнадцать. Помню был момент, когда она меня приревновала к своему очередному любовнику. У меня и так самооценка не ахти. Высокая, слишком худая, огромные глаза маленький нос и губы, которые на фоне всего этого выглядели, как пельмени. И мама моя, вечно следящая за модой и за собой, "отчесала" меня так ремнем, что мне месяц пришлось носить длинную юбку и водолазку по самое горло и ладони. Да и сейчас ничего не изменилось. Вечно "бабские" наряды, волосы в пучок и на лице ни грамма макияжа. Этакий серый чулок, но мне так удобно и комфортно. Я так привыкла.

– Ладно, мама, - еле сдерживала слезы, которые вот-вот готовы градом пойти из глаз, - устраивай свою личную жизнь.

– А ты все-таки подумай, аборт пока не поздно сделать, - и после этого прямо перед моим носом захлопнулась дверь.

Елена

– Какая же стерва твоя мать, Ленка!
– бегала из угла в угол Татьяна Ивановна, - да что ж за женщина такая бессердечная!

– Что за крики без драки?
– зашел Александр Петрович, видимо услышав гневные возгласы.

– Да что ж такое творится, Петрович! Ленка от мужа ушла, а мать на улицу выгнала! Да что ж делать то теперь!
– сетовала старшая медсестра, а я сидела на диване и пила чай с ромашкой и мятой, глотая горькие слезы.

– Так, Татьяна, не кричи. Лен, в райцентре требуется ассистент хирурга. Поедешь? Мне прям пятнадцать минут назад звонили от туда, - спросил меня Александр Петрович.

– Поеду, - мигом встала, благо в пледе ноги не запутались, а то полетела прям лицом в ноги к шефу, - но возьмут ли? Мне ж через семь с половиной месяцев рожать, - плюхнулась попой обратно на диван.

– А ты не беспокойся, я тут Мишку понатаскаю и как родишь, отправлю. В бухгалтерии сам все решу. Работа там, кстати, по сравнению с нашей благодать. Да и воздух чистый. Можно сказать деревня деревней. Я ж родом от туда. Жить будешь у сестры моей старшей, она все равно там одна, а комната пустует, так что не переживай, Ленок, прорвемся. Слезы утирай и поедем, - разложил все по полочкам начальник.

– Я готова, - заикающим голосом ответила ему, утирая соленые слезы с лица.

Только жаль расставаться с таким замечательным коллективом. За столько лет работы, как родные стали. Ни одного плохого слова не услышала в свой адрес. Да и все праздники отмечали за общим столом. Редко где можно встретить такие дружеские отношения. Обычно паршивая овца да и прибьется, а тут...

Хотя о чем я говорю, если Ирка и есть эта паршивая овца! Интересно долго ли был у них роман? Змеюка подколодная, значит слезы мне утирала платочком беленьким, а сама... Дура все-таки, неужели думает, что у нее "по-другому" будет. Да такие люди, как показывает практика, шиш изменятся!

– Вот, даже "пока" всем сказать не успела, - разочарованным голосом присипела Александру Петровичу, выходя из здания больницы.

Тут мое внимание привлек силуэт женщины, которая бежала в мою сторону с кулаками. Посмотрев по сторонам - никого не увидела. На крыльце стояли только мы вдвоем с шефом. Чуть ближе узнала в этой женщине свою свекровь, у которой лицо было перекошено от ярости.

– Ах ты шалава!
– попыталась ударить Лариса Сергеевна, но вовремя заслонил меня Александр Петрович.

– Да как вы можете поднимать руку на беременную девушку!
– пытался вразумить ее шеф.

– Да эта проститутка нагуляла моему Степочке и думала никто не узнает! А все узнали! Тьфу на тебя.

Плюнула в мою сторону эта женщина, благо, что мимо. А я стояла истуканом, потому что даже словами не предать, какой испытывала шок. Вокруг уже начали собираться "зеваки". Лариса Сергеевна все так же что-то орала, не стесняясь в выражениях. Но откуда ни возьмись, выбежала Татьяна Ивановна с метлой.