– Как в участок? Витя, миленький, зачем тубе нужно это заявление? Ты только хуже себе делаешь. Подумай, что тебе на работе скажут. Ты разрушишь жизнь не только Алине, но и себе. Не будь упрямцем, дорогой.

По лицу мужа Алина видела, что он уже сомневается. Он никогда не был особым смельчаком. Творил пакости исподтишка, так, чтобы никто не видел. К открытому сопротивлению был не готов. Алина понимала, что он так просто ее отпустит, но ему нужно время, чтобы придумать новый план, который не развалится так быстро, как этот. Неожиданно перед ней забрезжил огонек надежды. Вдруг получится вырваться, вдруг сложится! Чтобы не сглазить, она зажала большие пальцы в кулаки и стала молиться.

Станислав Сергеевич оказался человеком дела. Он быстро разрулил ситуацию, и, как Виктор ни крутился, заявление ликвидировали. Потом он отпустил толстячка полицейского, а сам остался в квартире и терпеливо ждал, потягивая кофе, пока Алина соберет детские вещи и свои. На злые взгляды Виктора мужчина не реагировал, на причитания Ольги Витальевны тоже.

Бедная пожилая женщина пребывала в шоке. Приехала в гости к дочери, а попала в семейный скандал. Тяжело ступая, она то ходила следом за Алиной, то бросалась к зятю.

– Доченька, ты подумай хорошенько, что делаешь. Ну, куда ты пойдешь? Как жить собираешься? Ты сколько лет не работала? Девять? Ты профессию давно потеряла. Как восстанавливать будешь? – держась за сердце уговаривала она дочь.

– Мамочка, не волнуйся, – лихорадочно бегая по квартире, отвечала Алина, – я все равно это добро своим не считаю. А работу я найду, не переживай. Я молода, руки-ноги на месте, значит, справлюсь. На курсы пойду, сдам экзамены, глядишь, и в медицину вернусь. Я же у тебя умницей-отличницей была, помнишь? – Алина на ходу обняла мать и нырнула в детскую комнату.

Виктор хмыкнул, но покосился на Станислава Сергеевича и промолчал.

– Витя, что нажито в браке делится пополам, – накинулась мать теперь на зятя, – ты же благородный человек, должен понимать, что она с девочками пропадет.

– Мама, что я сделаю, если твоя дочка хочет самостоятельной жизни. Ну, пусть идет, пробует. Набегается, потом вернется, – сквозь зубы процедил Виктор и, увидев, что жена забежала в спальню и скрылась от глаз полицейского, проскользнул за ней.

Алина стояла у ночного столика и перебирала коробочки с украшениями. Она не могла решить, забирать с собой подарки мужа или оставить ему. С одной стороны, эти золотые безделушки помогут ей с девочками продержаться первое время. А с другой, ей было противно прикасаться ко всему, что преподносил к праздникам Виктор.

Она не заметила, как муж на цыпочках подкрался сзади и ущипнул ее за руку. Сделал пакость и испуганно огляделся: не видит ли кто. Алина передернула плечами не столько от боли, сколько от отвращения, которое тошнотой рвалось из желудка. Как она прожила десять лет с этим мерзавцем!

Мороз побежал по коже, когда она увидела в десяти сантиметрах от себя ненавистное лицо с ядовитой ухмылкой. Страх парализовал ее волю. Она хотела бежать, но ноги подкосились. Крикнуть – горло свела судорога. Поняв, что их никто не видит, Виктор схватил Алину за талию и притянул к себе.

– Отпусти, или я закричу, – наконец придя в себя, тихо сказала она, глядя прямо в глаза мужу.

– Кричи, сучка! Твой кобелек прибежит, думаешь? Там его маман отвлекает. Если бы я знал, что ты такой змеей окажешься, я бы никогда не женился, – шипел он Алине на ухо.
– Знаешь, когда целку тебе сломал, хотел друзьям подарить: Андрюха тоже хотел тебя трахнуть. А потом я, дурак, передумал, пожадничал. Уж очень ты оказалась сладкая. Будто околдовала меня, ведьма.

Виктор неожиданно сунул ладонь Алине между ног и силой надавил. Ее передернуло от омерзения. Она тяжело задышала и яростно стала бороться, желая скинуть руку мужа. Но он прижал ее к ночному столику, насильно раздвинул ноги и полез с поцелуем.

Алина вытянула шею и открыла рот, чтобы закричать, но помощь пришла сама. Она вдруг увидела над головой мужа потемневшие от бешенства глаза Станислава Сергеевича. Он легонько хлопнул Виктора по плечу и тихо спросил:

– Что здесь происходит? Хотим за изнасилование в кутузку попасть? Мелкого хулиганства недостаточно?

Виктор отпрыгнул от жены, как ошпаренный. Красное лицо перекосила злобная гримаса. Он поднял руки вверх, мол, я ничего не делал, что-то пробурчал под нос, бочком обошел полицейского и прошмыгнул на кухню. Через секунду он уже сюсюкал с Катюшей, которую расстроенная бабушка кормила обедом.

Алина облегченно вздохнула, кивнула головой в знак благодарности и высыпала драгоценности в карман кардигана, который накинула на себя

Наконец вещи были собраны, Алина и Катя готовы. Плачущая мама тоже собралась уезжать домой.

– Деньги у тебя есть, – уже перед уходом спросил Станислав Сергеевич Алину. Она растерянно подняла на него глаза. Об этом в суматохе она не подумала.

Полицейский молча уставился на Виктора. Тот занервничал, потом полез во внутренний карман куртки и протянул Алине семейную банковскую карту. Весь его вид так и кричал, какой он заботливый муж и отец. Алина ни на секунду не поверила в его доброту. Она знала, что хозяин карточки Виктор, и как только они покинут квартиру, он сразу карту заблокирует.