— Я делала почти все, о чем вы меня когда-либо просили. Я не хочу этого делать, — осторожно объяснила я, пытаясь смягчить враждебность, исходящую от мужчины, сидящего рядом со мной.

Кордеро саркастично хохотнул.

Десять минут спустя я обнаружила Култи, ожидающего меня у двери кабинета Гарднера. Мистер Кордеро ушел первым, а Немец сразу же последовал за ним. Сиена осталась в кабинете, чтобы кое-что обсудить. Что еще это может быть, кроме меня или Немца?

— Тебе не о чем беспокоиться, — заверил меня Култи глубоким, сильным голосом.

Я почесала лоб, пытаясь отогнать разочарование, которое испытывала от только что закончившегося разговора. Неприятное ноющее чувство поселилось в моем животе. Это не устраивало меня, и, честно говоря, я действительно беспокоилась, что они попытаются найти что-нибудь, что можно использовать против меня. Я не была уверена, почему была такой пессимистичной, но чувствовала себя именно так.

Он толкнул меня локтем и приказал:

— Перестань волноваться.

Я моргнула и даже не подумала о том, чтобы убрать его локоть. Он назвал меня своим лучшим другом, я была благодарна ему за это... хотя он все еще был придурком.

— Я не могу, — прошептала я ему, когда мы подошли к лифту в офисном здании. — Кордеро не шутит. Он явно не мой поклонник.

Выражение лица Култи говорило, что мне нужно остыть и расслабиться.

— Он точно такой же, как любой генеральный менеджер в любой команде. Он думает, что он бог, но это не так. — Немец снова толкнул меня локтем. — Тебе не о чем беспокоиться.

Мой желудок и голова говорили об обратном. Нервы, казалось, начали разъедать мои внутренние органы.

— Я не хочу, чтобы меня продали, и не хочу, чтобы меня посадили на скамью запасных.

У меня не будет приступа паники. У меня не будет приступа паники.

Это не будет похоже на ситуацию в национальной команде. Я не сделала ничего плохого.

Я прижала руки к бедрам и сжала их, заставляя себя успокоиться.

— Сал. — Култи встал прямо передо мной. — Ничего с тобой не случится. Я не позволю им ничего сделать, понимаешь?

Мои колени начали дрожать так же, как они дрожали, когда я стояла перед камерой. О, Боже, меня сейчас стошнит. Где-то в промежутке последних двух минут я начала потеть.

— Сал. — Голос Немца стал еще громче и решительнее. Он опустил свои большие руки мне на плечи. — Никто не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь. — Он разминал мою мышцу, его голос звучал мягко и успокаивающе. — Я обещаю.

Именно это «я обещаю» заставило меня поднять на него взгляд, я почувствовала, будто огромный уродливый узел из страха и паники завязывался в центре моей груди.

— Мне нравится играть здесь.

Его зелено-карие глаза казались такими близкими и большими.

— Помнишь, сколько денег я заработал?

Тут у меня появилось желание ударить его в живот, но вместо этого я кивнула.

— Ну и что?

— Я могу позволить себе лучших адвокатов.

— Ты хочешь, чтобы я подала на них в суд? — Я закашлялась.

— Если это будет необходимо.

Черт возьми.

— Я не хочу. Я просто хочу играть здесь.

— Я знаю. — Он сжал мои плечи. — Если до этого дойдет, — продолжил Немец, — мы начнем беспокоиться. Ты — лучший игрок в команде. Они от тебя так легко не избавятся.

Еще один выстрел в сердце. Иисус Христос. Лучший игрок в команде? Я чувствовала себя ненасытной, мне нужно было сохранить все эти приятные слова и сберечь их на черный день, когда он назовет меня медлительной задницей, или даже на то время, когда однажды я стану старше и больше не смогу играть. Я вспомню этот день, когда пятикратный чемпион мира — Король — сказал мне, что я лучший игрок в своей команде.

Он сжал мою руку.

— Да?

Я кивнула, все еще немного неуверенная.

— Да.

Култи кивнул и выдохнул. Под его ясными глазами залегли темные круги, и вид у него был неуверенный.

— Когда я злюсь, мне трудно контролировать свои слова, — сказал он, опустив голову.

— О, я знаю. Поверь мне. — Я моргнула. — Или нет.

Немец преувеличенно тяжело вздохнул.

— Ты мой лучший друг.

Я начала корчить гримасу типа «ага, конечно». Его лучший друг? Я бы согласилась на «друга». Я не спорила в кабинете, потому что казалось, что эти серьезные слова могут вытащить меня из неприятностей.