Но... как только начала корчить гримасу, я остановилась. Култи не такой человек, он не говорит что-то просто так, так что…

— Твои способы показать это просто ужасны.

— Я знаю. — Но он не извинился. — Я сделал много вещей, о которых теперь жалею, и мне порой трудно с этим справиться.

Я прищурилась, любопытство изнутри будто покалывало. Возможно, у меня никогда больше не будет возможности встретиться с извиняющимся Рейнером Култи. Оглянувшись вокруг, я убедилась, что никого не было рядом, и прошептала:

— Ты действительно попался на вождении в нетрезвом виде?

Ответить на этот вопрос ему оказалось не так просто, как я надеялась, но, с трудом сглотнув, Култи опустил голову.

Что же. Это не было чем-то шокирующим. Он был в бешенстве после того, как я забрала его из бара несколько месяцев назад. Люди все время совершают ошибки. Он имел право делать их так же, как и любой другой человек.

— Ладно, — просто ответила я. — Спасибо, что рассказал.

Его взгляд метался от одного моего глаза к другому, прежде чем он сделал неглубокий вдох и сглотнул, его адамово яблоко дернулось.

— Я был в плохом состоянии после того, как ушел на пенсию, — неожиданно объяснил он тем низким голосом, который мне нравился. — Я был очень зол, приобрел дурную привычку и не горжусь этим.

Я медленно кивнула, все еще оглядываясь, чтобы убедиться, что вокруг никого нет.

— Тебе нужна помощь? — прошептала я.

Глаз Култи начал дергаться, но он покачал головой.

— Я уже больше года не пью.

Я закрыла один глаз и скорчила гримасу. Его временные рамки были спорными.

— За исключением того единственного дня, у меня нет проблем с тем, чтобы не пить совсем, но как только я начну... — Култи постучал костяшками пальцев по лбу. Ему было трудно признавать это.

Кто любил признавать свои промахи? Только не я. И определенно не он.

— Я подвел самого себя и знаю, что есть люди, которых эта новость может разочаровать еще больше. В любом случае, в моем будущем больше не будет никаких баров. Я лучше останусь дома. — Он толкнул меня локтем. — Или у тебя дома.

Да, я была полной дурой и слишком легко прощала людей.

Выражение моего лица, должно быть, сказало это, потому что он снова толкнул меня локтем.

— Мы с тобой поссорились, да? Это совершенно естественно для нас. Думаю, тебе следует привыкнуть к этой мысли. — Уголки его губ чуть приподнялись. — Теперь у нас все в порядке? — спросил он серьезно… и с надеждой.

В порядке ли мы? Я знала, как было бы вежливо ответить на это, но я не была лгуньей. По крайней мере, обычно старалась не врать. Поэтому сказала Култи правду.

— В принципе, да. Ты все еще засранец, потому что наговорил мне гадостей. Но я прощу тебя, потому что знаю, что ты был расстроен, а некоторые люди в пылу момента говорят то, что они не имеют в виду. Так что, пока ты снова не наговоришь глупостей, я могу жить с этим, Рей-дуралей.

Он так долго смотрел на меня нечитаемым взглядом, я не ожидала, что он так отреагирует. Я была уверена, что сейчас он начнет убеждать меня в том, что мне нужно перестать на него злиться, даже если я злюсь совсем немного.

Но он этого не сделал.

Вместо этого почти через минуту после того, как я закончила говорить, Култи расхохотался. Клянусь, он сказал «Рей-дуралей», пока смеялся этим пугающим смехом монстра.

В день нашей следующей игры, ровно через два дня после встречи в кабинете Гарднера, я поздоровалась с Женевьевой, когда она проходила мимо меня.

— Доброе утро, Жен.

Девушка из молодого состава, которая всегда была дружелюбна со мной, прошла мимо. И ее брови поползли вверх, когда она проходила мимо меня.

Я не стала слишком серьезно задумываться об этом. Я привыкла быть рядом с девушками. Девушками, которые по-разному переживали свои месячные. Одни неестественно сильно злились, другие плакали, были девушки, которые уходили в себя, или те, кто хотел кукситься весь день — все это и многое другое. В этом не было ничего особенного. Перепады настроения — бывало и не такое.

Я подумала, что, может быть, у нее паршивый день или что-то в этом роде. Есть вероятность, что у нее месячные. Кто знает.