Если бы двадцать лет назад кто-то сказал мне, что у моих детей не будет ни грамма футбольного таланта, я бы сказала, что они сошли с ума. Если бы тридцать лет назад кто-нибудь сказал мне, что у нас с Рейнером Култи будут дети, которым наплевать на наш любимый вид спорта, я бы сказала, что они спятили. Но в том-то и дело, что судьба — забавная, слегка психованная стерва. Благодаря какому-то космическому чуду я вышла замуж за человека, которого любила с детства. А через несколько лет у нас появились дети. Двое детей, которые совершенно не задумывались о том, что их отец был величайшим футболистом на свете или что их мама тоже была не так уж плоха. Две девочки, которые хотели обнимашек и нежности от некогда самого сексуального мужчины в мире, они не понимали, почему все беспокоятся о трофеях, которые он заслужил, и почему он должен постоянно носить на публике кепку. Особенно когда они делали такие вещи, как бег к неправильным воротам во время игры. Им было наплевать на все то, через что мы прошли до них. Они никогда не узнают, как я бросила играть, чтобы заполучить их. Мы переехали обратно в Сан-Антонио, чтобы они могли расти рядом с моими родителями, их abuelito и abuelita. Я знала, что Рею нравилось жить в Германии, пока я играла там, но вернуться было его идеей. «Ради наших детей», — сказал он однажды ночью, когда мы лежали в постели еще до того, как я забеременела.

— Мы не можем так поступить с твоим отцом, — сказал он.

Мы не могли. Мы действительно не могли.

— Мами, мы уже можем идти? — спросил маленький тролль, сидевший прямо перед нами, одновременно с этим она ткнула меня в ногу.

Шестилетняя девочка смотрела на меня зелеными глазами, такими же, как и у ее папы, но в остальном она была похожа на меня. Темноволосая и веснушчатая, внешне она была мини-мной. Но во всем остальном была моей сестрой. Я выпрямилась и коснулась макушки Гизелы.

— Еще пять минут.

Она фыркнула и раздраженно откинула голову назад.

— Это так скучно.

В этот раз хохотать начал Рей.

Да, судьба — это нечто.