— Спокойной ночи, спасибо, что пришли! — Я обняла последнюю девочку, прежде чем она еще раз помахала мне и последовала за своей мамой.

Именно такие дети и такие светлые моменты стоили игры с болью в ноге.

И тут я услышала хор из нескольких громких голосов, говорящих одновременно, приближавшихся все ближе и ближе. Я вздохнула, зная, что нет никакого способа убежать, и чувствуя себя немного трусливой из-за желания избежать неминуемое дерьмо, которое польется из некоторых девушек, которые не должны иметь для меня никакого значения. Ничто из того, что они говорили, не должно было беспокоить меня, и в основном, не беспокоило.

К тому времени, как мне удалось развернуться и медленно направиться к своей машине, несколько игроков «Нью-Йорк Эрроуз» прошли мимо меня. Я обменялась приветствиями и рукопожатиями с некоторыми из них, теми, кто не назвал меня шлюхой на поле ранее.

— Привет, Сал. — Я узнала голос позади меня.

Я остановилась и медленно обернулась, нацепив на лицо улыбку.

— Привет, Эмбер.

Но мысленно я на самом деле подумала: «Привет, ты, спятившая злобная сука». Было ли это оправдано? Да.

Она стоила мне национальной команды. Она и ее тупоголовый бывший муж.

У высокой брюнетки была милая улыбка на лице, но ее глаза говорили всё. Они говорили, как сильно она меня не любит, и обвиняли меня в том, что произошло совершенно случайно. Ненависть в ее взгляде будто кричала, называя меня шлюхой. Она прошептала это оскорбление, когда я украла у нее мяч в первом тайме.

— Рада снова тебя видеть, — сказала она своим обманчиво сладким голосом. Она подождала немного, пока двое других игроков ее команды не ушли, оставив нас вдвоем. Я была удивлена, что двое ее приятельниц ушли, они тоже называли меня сукой и шлюхой во время игры. Я просто притворилась, что не слышала их.

— В последнее время охмуряла чужого мужа? — спросила Эмбер, как только мы остались на парковке относительно одни.

Горечь подступила к горлу. Может быть, даже немного смущения. Я ненавидела то, что произошло, но как бы я ни объясняла ей ситуацию, это не имело значения. Эмбер на несколько лет старше меня, будучи фантастическим нападающим и звездным игроком национальной команды, она лишила меня шанса, и моей позиции в национальной сборной.

И я никогда не прощу ее за это, несмотря на то, как ужасно чувствовала себя из-за истории с ее мужем — бывшем мужем, жившим отдельно мужем, кем бы он там ни был теперь, черт возьми, хоть подтиркой для задницы.

Я успокоила сердцебиение и покачала головой.

— Повзрослей.

Ее голубые глаза вспыхнули негодованием.

— Пошла ты...

Ох, блин.

— Неужели? Пошла я? Это лучшее, что ты можешь придумать? Я шлюха, потаскуха и подстилка, и я также должна пойти на… Очень мило. Мне бы хотелось, чтобы все слышали, как ты приятна в личном общении.

— Ты шлюха и разрушительница семей.

Чувство вины вспыхнуло в моем животе, но я подавила его, как делала это каждый раз. Я не была разрушительницей семей. Не была. Я чувствовала себя ужасно, чертовски ужасно, но это не походило на то, будто что-то было сделано мной намеренно. Я бы никогда в жизни не заинтересовалась женатым мужчиной, но когда ты не знаешь, что он женат…

— Прости меня, ладно? Я сто раз говорила тебе, что сожалею, и ты это знаешь. Если бы я могла вернуться в прошлое и изменить все, я бы так и сделала. Так что хватит. Ты получила то, что хотела, и ты должна быть счастлива и отпустить это. Прошло уже три года, и тебе пора завязывать с этим.

Прекрасная Эмбер с ее великолепными ногами и духом соперничества ощетинилась.

— Не надо указывать мне, что делать. Я терпеть тебя не могу, Сал.

Появилось ощущение, будто в груди разлилась кислота.

— Я знаю, и поверь мне, я тоже не президент твоего фан-клуба. Я просто не чувствую необходимости напоминать об этом каждый раз, когда вижу тебя.

Она хотела скандала. Я видела это. У нее было такое же выражение лица, как и три года назад, когда она подошла ко мне во время тренировки, через три дня после того, как я пошла на второе свидание с ее мужем.

— Вот за это я тебя и ненавижу. Ты всегда думаешь, что намного лучше других, но это не так. Ты даже еще большая сука, потому что дурачишь всех своим ангельским поведением. Я знаю правду. Я знаю, что ты чертова шлюха.

Тебя называют шлюхой? Особенно, когда ты ею не являешься? Да, это не то, что я назову забавным или приятным. Но я определенно никогда не признала бы этого вслух и не показала это кому-то вроде нее, но это было действительно очень неприятно. Закидывание палками, камнями и все такое прочее.

— Ты, — произнес голос у меня за спиной. — Вали отсюда, пока я не позвонил Майку Уолтону и не повторил ему то, что ты тут наговорила.

Я не знала кто такой Майк Уолтон.

Но человек за моей спиной? Его я определенно знала.