Супруга дожидалась этого момента с самого утра и поэтому моментально «передернула» затвор гримасы, заряжая «боевым», грозящим очередным скандалом.

– Аня, не надо, - искренне не желая ссориться, попросил Алексей.
–  Я тебя прошу. Мне и на работе всего этого хватает, ну зачем?

– Ах зачем?
–  вскричала взбешенная супруга, готовая немедленно взорваться слезами.
–  Ты теперь такой, да?

– Какой?

– Боже, - старательно складывая руки в мольбе, обращалась к потолку Анна.
–  Где он, куда девался тот парень? Чувственный, внимательный, готовый целыми днями звонить, искать, любить, без всяких оговорок и споров? Где он теперь? Конечно, на всех любви не хватит, все по «шкурам» разнес!

– По каким «шкурам», Аня?

– По своим, по каким. Понятно, там всегда и обогреют, и накормят…

– Накормят, – колко заметил милиционер. – Ты-то сегодня пока только одним криком и кормишь.

Тут супруга сделала паузу, во время которой Алексей понял, что обеда и на самом деле пока нет. Подражая ей, он глубоко вздохнул, косо глянул на принесенный им пакет с продуктами и стал обуваться:

– Боже, – подражая супруге, вскидывая глаза к небу и стараясь впихнуть ноги в мокрые от пота ботинки, наигранно взмолился Алексей, – где та девчонка, от одного вида, слова, которой хотелось лететь, петь? Брак, Аня, страшная вещь. Я уеду, а ты посмотри в зеркало – увидишь, что он с людьми вытворяет. Короче, бензопила ты моя дорогая, пообедаю в столовой, пока…

– Бензопила?! – крикнула Анна в уже опустевший проем двери.

Алексей, горько улыбаясь, бежал вниз по лестнице, а вслед ему неслось:

– Козел! А ты заработал на обед? Я в этом долбанном детском центре вкалываю, как проклятая, а он…! Да с твоей зарплатой….

Многоголосая толпа зрителей, шумно разливалась от концертного зала «Минск» по пышущим теплом улицам вечерней столицы. Пестрые потоки всевозможных женских нарядов и, как правило, незатейливых и сдержанных мужских, медленно текли к ближайшим остановкам трамваев, или метро. Разогретый за день воздух, до сей поры пропитанный дымом мини-шашлычных, вдруг ярко вспыхнул густым букетом парфюмерии. Шум толпы и близость республиканского стадиона «Динамо», вызывала у прохожих озадаченность. Некоторые из них пугливо жались к краям тротуаров, пасуя перед столь многолюдной фронтальной атакой, а иные заинтересованно всматривались в шумную публику, и растерянно спрашивали: «Ребята, а какой счет?»

Совсем еще юная девушка, в плотно облегающих молодое и красивое тело брюках и белой майке, подбежала к тумбе с афишами и влепила смачный поцелуй густо напомаженными губами изображению некого блондина. Текст афиши гласил: «22 мая 1999 года, в концертном зале «Минск» концерт Андрея Волкова и рок-группы «Белый запад». Начало в 18:00 ….

Через минуту лицо вышеуказанного, бумажного, Андрея Волкова, украшали уже три отпечатка девичьих губ, и вездесущая надпись «Динамо Минск – чемпион!».

А что же сам кумир? Он, придавленный усталостью к удобному телу черного кожаного дивана, сидел в компании музыкантов в гримерке вышеупомянутого концертного зала.

За дверями технари ругались из-за какого-то раздавленного кабеля, но все это было там. Там почти всегда так – суетно и шумно, а здесь? Здесь отдыхали уставшие после выступления музыканты. Все они, пожалуй, кроме только одного человека, всегда предпочитающего любому вину пиво, лениво и с удовольствием потягивали полусухое «Мерло», любезно предоставленное организаторами концерта. Страстного любителя пива, бас-гитариста группы, звали Андрей Ливанов, но ребята звали его Табога.

В дверь аккуратно постучали. Она открылась на четверть и в ее проеме, появилось круглое лицо охранника:

– Андрей, там какой-то милиционер в «гражданке», говорит, что ваш брат…

– А вам не будет сложно спросить у него, как зовут его жену и сына?
–  обратился к охраннику фронтмен «Белого Запада» Андрей Волков.
–  Если скажет Аня и Тима – пусть заходит.Женя.

Уголки губ охранника удивленно поползли вниз, но он не стал что-либо уточнять, кивнул и, осторожно закрыл дверь.

Вскоре в гримерку вошел уже небезызвестный нам коренастый, невысокий парень – Алексей Волков. Без милицейской формы, в легкой, льняной тенниске, джинсах и с черной дорожной сумкой через плечо, которую он застегивал на ходу:

– Привет, банда, - бесцеремонно обратился он к присутствующим, сел рядом со своим младшим братом, спокойно налил себе вина в его бокал и выпил. – Андрюха, - с нескрываемым удовольствием выдохнул он неосязаемое алкогольное облако, - у меня дома опять «Чечня», я поживу у тебя?

– У – у – у, - дружно загудели оживившиеся музыканты, предчувствуя грядущий «Голливуд». Прошлый раз, когда Леша подобным образом восстанавливался от очередной серии семейной драмы, их компания куролесила неделю, пока у старшего Волкова не закончился отпуск, а служители муз не укатили на гастроли в Россию. Надо сказать, что в этом музыкальном коллективе на удивление ревностно блюли кодекс компании и старались всюду бывать вместе. Иногда с женами, ночаще без них. Генераторами идей всякого рода приятного времяпровождения всегда были братья Волковы…

Андрей косо и с состраданием посмотрел на брата и кивнул, куда, дескать, деваться, ко мне, так ко мне. Он очень любил Лешу, любил, как самого себя, а уж себя-то он любил не меньше, чем все музыканты и поэты. Брат отвечал ему тем же, а уж их двоих любили все…

– Ну что, – обратился к присутствующим Алексей, – отметим мой очередной переезд к брату?..

Вспыхнула кнопка внутренней связи. Странное дело, прошло уже четыре года с тех пор, как Иван Сергеевич Ловчиц занял этот просторный кабинет, однако же, все это время он неизменно дергался от вышеупомянутого сигнала. Рука потянулась к мигающему огоньку.